Читаем Путь Сумеречницы полностью

Она тем временем распаковала одеяло и теплую поддевку на ночь, нашла походную посуду и жменю овса для супа. Интересно, где Микаш им разжился? Туаты овес не выращивали. Она тут же отправила зерно в котел, где уже плавали куски мяса, колечки лука и мелко покрошенный чеснок. Когда Микаш вернулся, Лайсве вручила ему топор и подожгла сложенный домиком хворост в кострище. Затрещал лапник, запахло хвоей.

Микаш успел поколоть дрова, прежде чем хилый костерок не опал. Суп сварился быстро, и Лайсве разлила его по мискам. Она съела меньшую часть. На третьей добавке Микаш опомнился и протянул ей свою миску.

– Доедай, я наелась, – она покачала головой.

– Ты очень худая и должна есть больше, – проворчал он.

– Если бы мне хотелось, я бы съела больше, – настырное внимание к пищевым привычкам раздражало. – Итак, куда направляешься?

– Куда-нибудь, – грубо ответил Микаш. – В любом случае дорога одна: в Гартленд. Перевал в десяти верстах к востоку отсюда. Ты заблудилась.

– Нет, я пойду через пещеру, – Лайсве кивнула в сторону закрывавших проход елей. – А вы шли через перевал? Троллей не встречали?

– Йорден струсил. Мы шли на корабле. Урсалийский капитан хорош, правда, пахнет от него, как от морского демона, и повадки те же, – он задумчиво повел плечами, облизывая остатки супа с ложки. – Морем безопаснее.

– Денег нет. Да и женщин моряки не любят – или любят слишком сильно. Меня уже пытались изнасиловать, во второй раз испытывать судьбу не хочу, – она пошевелила палкой головешки в костре. Лайсве не думала, что сможет говорить об этом спокойно, но теперь даже злости не осталось, одна только досада.

– Тебя пытались изнасиловать? Кто и когда? – переполошился Микаш.

– Кузен. Еще в самом начале путешествия. Я сама виновата, дала ему ложную надежду, осталась с ним наедине… Если бы не Вей, я бы умерла от страха. Или от стыда. Вей. Вей… – Лайсве снова обернулась ко входу в пещеру, чувствуя, как сердце стягивало тоской.

– Не думал, что они и со своими так себя ведут, ну кроме… всех, – Микаш понурился. Огонь отражался в его глазах.

– Я никогда не ощущала себя своей, не чувствовала себя собой. Лишь сейчас начинаю узнавать, какая я на самом деле. Тебе нравится?

Он посмотрел на Лайсве, склонив голову набок. Ответ читался у него на лице, всегда был там, просто она не замечала, будто ее глаза закрывала мутная пелена.

– Давай спать. Завтра, пока не выберемся из пещеры, расслабиться не сможем. Кто первый? – заговорила Лайсве на более насущную тему.

– Спи. Я покараулю.

Она хоть и старалась быть дружелюбной, но раздражение рвалось наружу. Вдох-выдох. Нельзя позволять эмоциям затмевать разум. Лучше найти довод, который подействует.

– Тебе тоже надо отдыхать. Вдруг на нас демон нападет, а ты уставший? Пещера – опасное место, сам знаешь.

Микаш в задумчивости пожевал губу.

– Ладно. Только ты ложись первая.

Лайсве надела меховую рубашку и, завернувшись в одеяло, устроилась подле костра. Проснулась сама, как и рассчитывала, через шесть часов, заворочалась, выбираясь из плотно подоткнутого одеяла.

– Спи, – буркнул он. Явно надеялся, что она продремлет до утра.

– Сам спи, твоя очередь, – ответила она скрипучим ото сна голосом. – Ты обещал.

– Только прикрою глаза ненадолго, – Микаш зевнул и укутался в одеяло. – Спой мне ту песню, про сны.

Вот это комплимент!

Она придвинулась ближе. Микаш положил ей голову на колени, и она запела, стараясь сильно не фальшивить. Упрямец засопел и расслабился, едва она добралась до третьего куплета. Видно, умаялся за день. Почему он себя не бережет?

Трещало пламя, затягивали трели предрассветные птицы. Туман кутался в золотое и алое. Из-за гор брезжили первые лучи, пронзая тени Лайсве лишь жалела, что ей не удастся увидеть белые ночи. Вот бы еще пару недель. Хотя ждал ли ее тот, к кому она так спешила? Нет, ей нельзя терять надежду, иначе все будет напрасно. Дух Огненный. Интересно, какой он?

Лайсве подбросила в огонь дров, сходила за водой и приготовила завтрак – жидкий суп с мясом и остатками овса. Разлив его по мискам, она растолкала Микаша. Он протер глаза, буркнул что-то про то, что она снова не разбудила его вовремя, сбегал к ручью умыться и принялся есть.

– Пойдешь со мной? – спросила Лайсве, наблюдая, как он заглатывает суп, обжигая язык и нёбо.

И правда, если он твердо намерен следовать за ней и опекать от всего, то лучше идти вместе, делить работу и тягости пути пополам, а заодно приглядывать и заботиться о нем, а то доведет себя до изнеможения.

Микаш кивнул.

Пока он завтракал и седлал Беркута, Лайсве упаковала вещи. Когда пришло время трогаться, она вручила ему шарф.

– Обмотай лицо. В прошлый раз нам мерещилось всякое. Вейас сказал, это из-за грибных спор.

– Сейчас не время для грибов. Разве что сморчки-строчки, но они безвредные, – Микаш почесал затылок, но шарфом обмотался и пожал плечами. – Если твой брат говорил, значит, что-то там есть.