Читаем Путь силы полностью

Энергетика твари выросла на порядок. Тут полумерами не обойдешься. Призываю силу и… Движения я не заметил, лишь смазанный силуэт. Реакция на опасность просто опоздала и пришла уже одновременно с болью. Правая рука не действовала. Броня на плече разворочена, кровь стремительно пропитывает рубашку. Не знаю, сломана ли кость. Похоже, да. Черт! С этим нужно… Левую руку постигает та же судьба. Спешно формирую блокиратор боли. Ящер скалится, стоя на том же самом месте.

– Пос-с-смотрим, как ты будеш-шь сражаться без рук, – скалится морда. – Знаеш-шь, Сиашшиман был мне очень дорог. Мой талантливый мальчик…

Демон вдруг размазывается в пространстве, возникая почти вплотную, и удар бросает меня на колени. Про то, чтобы среагировать, речи уже не идет. Удержание боли требует неимоверной концентрации сознания. Стоять на коленях, абсолютно беспомощным, и ожидать последнего удара, который снесет тебе голову, – это унизительно и больно. Возомнил себя воином, мальчишка? Самоуверенный глупец! Вот все, на что ты способен.

Что делает этот нелюдь? Две руки сжимаются на горле, сминая стальную пластину брони, и вздергивают меня вверх. Еще одна вонзается слева под ребра. Сознание плывет от боли. Пелена уже не помогает. Демон еще что-то шипит, только я уже не воспринимаю чужую речь. Глупо умирать вот так. Но на последний удар меня хватит. Мне не нужны руки, чтобы колдовать. Жаль, не получится дотянуться до сердца, для этого у меня нет ни энергии, ни концентрации. Придется собрать все силы. Что ж, пару секунд перед смертью боль можно и потерпеть. Это недолго.

Вспышка пустоты вокруг тела, и, падая, я слышу полный боли рев демона. Восхитительный звук! Удар о землю вышибает воздух из легких. Кажется, я ненадолго теряю сознание. Сквозь пелену боли вижу фигуру в балахоне, танцующую в паре шагов от моего лица, и заволакивающий все белый дым. Голоса сливаются в неразличимый гул, и разум опять уплывает в уютные объятия тьмы.

В себя прихожу на мягкой кровати. Сфокусировав зрение, вижу очень знакомый потолок. Оглядываюсь. Действительно – я в своей комнате в замке. Странно. Пытаюсь встать, но сил нет совершенно. Дремавшая на стуле служанка от моих движений просыпается, охает и убегает. Возвращается уже в сопровождении мэтра и фрайхера.

– О, наш герой наконец-то пришел в себя! И как самочувствие? – Всегда серьезный барон буквально светится радостью.

– Лучше, чем ожидалось, – признаю я. – Хотя и непонятно, каким чудом я выжил.

– Это чудо стоило мне последней ячейки хидорэтиана, – ворчит Книжник.

– Да ладно вам ворчать, мэтр! За такое не жалко! Удирающий Эрмонд с оторванными руками – я на смертном одре буду вспоминать эту сцену и улыбаться.

– Вы что, там были? – Я удивлен. Последнее видение я, честно говоря, счел бредом.

– Мэтр, я не бросаю своих людей. – Фрайхер вмиг становится серьезным. – Даже если они, наплевав на советы, мчатся в ловушку, словно обезумевшие лоси. Вмешаться в схватку мы не успели, но зато смогли вас вытащить.

– Но… как?

– Как догнали или как вытащили?

Киваю. И то и другое.

– Странно спрашивать такое у человека, способного ходить по полям пепла, вы не находите? – усмехнулся Хольц. Действительно, с чего я решил, что перемещение на пару шагов в бою – максимум его способностей? – А вот жизнью вы обязаны исключительно мэтру Даугару.

– Вам повезло, – прошелестел бесстрастный голос из-под капюшона. – У вас все-таки почти человеческая биохимия, что бы Герман ни думал по этому поводу. До замка вы продержались на инъекциях и зельях, коллега, а тут уж пришлось задействовать наследство родины. Которое вы и угробили. Безвозвратно.

– Прошу прощения, – пытаюсь развести руками.

– Да ладно вам, мэтры! Не жалко! За такой подвиг, Даркин, я готов прямо сейчас повысить вам жалованье до трех золотых.

– И отдать крайса, – тут же добавляю я.

– Зачем вам крайс, мэтр? – Удивление несколько наигранное. – Ладно, не буду вас утомлять. Выздоравливайте и набирайтесь сил. Поговорим позже.

Убежал. Это он хочет моего крайса зажать, что ли? Не отдам.

– Денек вам действительно лучше еще полежать, коллега. И пару дней тренируйтесь вполсилы. На всякий случай. – Даугар тоже разворачивается к выходу.

– Мэтр, как там Ниа? – задаю мучающий меня вопрос.

– В порядке. Что с ней станет? – Мэтр пожимает плечами и покидает комнату.

За день ко мне наведались все, кто только мог. Кроме дочери. Не то чтобы я подозревал мэтра во лжи, но внутри крепла тревога. Поймав в очередной раз забежавшую за чем-то Саманту, задаю вопрос прямо.

– Прячется, – получаю столь же прямой ответ. Недоумение, видимо, написано у меня на лице, потому что Саманта с ехидной ухмылкой продолжает: – Мэтр, как вы думаете, Ниа когда похитили? Правильно, когда она в очередной раз сбежала из замка. Так что малышка сейчас сидит в комнате, переживает за ваше здоровье и боится показываться на глаза.

И правильно боится! Хотя чего ее теперь наказывать-то. И так, наверное, страху натерпелась. Будем считать, что урок она усвоила.