Читаем Путь серебра полностью

– Я тоже хочу знать, правда ли он был такой огромный.

– А отец тебе позволил? – с подозрением спросил брат.

– Стану я его в такое время такой безделицей тревожить! Он и не заметит, а мы уж вернемся. Мы же не одни, с нами Предслав поедет! – напомнила Брюнхильд, видя, что брат колеблется. – При нем свои отроки. Что нам будет? Не к медведю в чащу лесную собираемся!

– А все же…

– Ты что – Ётуна боишься? – Брюнхильд насмешливо распахнула свои яркие голубые глаза. – Ха-ха-ха! Здоровый парень, жениться пора, а боится, как Олежка! Пошел бы тогда с ним в лошадушки поиграл! Небось Предслав его с собой возьмет – ему тоже любопытно.

– Ну… – Скривившись от умственных усилий и сомнений, Рагнар покосился на гридницу, где отец сидел со старцами. Врываться туда и отвлекать его от дел не хотелось. – Как Предслав решит. – Рагнар нашел выход, благо зять был старше. – Если он скажет…

– Поехали уже, тетеря!

– Сама тетеря!

Брюнхильд отпрянула, метнулась к своей лошади, конюший быстро подсадил ее, и вот она уже мчится к воротам. Засмеялась было, но вспомнила, что вся семья «в печали», и смолкла. Рагнар нагнал ее только у ворот Княжьей горы.

У своих ворот ждал Предслав, а рядом с ним на смирной лошадке и впрямь сидел шестилетний Олег Предславич. Брюнхильд первая подскакала к ним.

– А ты куда? – точно так же удивился зять.

– Волотовы доспехи смотреть! Ты вон даже Олежку взял, а я неужто боязливее, чем дитя шестилетнее!

– Олежка – мужчина, хоть и не дорос еще! – Предслав усмехнулся, но, будучи человеком добродушным, спорить не стал. – С тобой брат, ему и ответ держать.

– Поехали скорее!

И Брюнхильд помчалась по широкой тропе вниз по склону, пока отставший брат не услышал, что спрос будет с него.

Княжеских детей заметили издалека, и когда Брюнхильд подъехала, Амунд уже стоял возле двери, готовый помочь ей сойти с коня. В глазах его, когда он взглянул ей в лицо, явственно вспыхнула радость; таких глаз она у него еще ни разу не видела.

Не дожидаясь отроков, Амунд протянул руки и принял ее с седла, как другой бы снял ребенка, вздумавшего кататься на козе. Ему это не стоило никаких усилий, а Брюнхильд, впервые ощутив себя в его руках, от волнения засмеялась было, но осеклась.

– Будь жива. Хочешь убедиться, вправду ли на свете был еще один такой, как я? – Амунд подмигнул ей, и Брюнхильд все же фыркнула от смеха. – Посмотри. Его ведь больше нет.

– Тебя одного достаточно, – прошептала Брюнхильд, но тут к ним подошел Предслав с сыном, и все направились в дом.

В Ратных домах они оказались не первыми гостями. В том, где разместился Амунд с ближней дружиной, уже сидели за пивом человек десять киевских мужей. Толковали, конечно, о хазарах. У киян имелся теперь торговый мир с греками, но хазарская торговля была старым, привычным делом, известным уже несколько веков, и трудно было смириться с мыслью, что она нарушена надолго, а может, и навсегда.

Доспехи поединщика-буртаса – никто не смог вспомнить его имени, и в войске его так и звали Мордой Хомячьей – на стойке висели перед очагом, на самом видном месте, и гости на скамьях, попивая пиво, все время посматривали на них. Над огромным панцирем из железных чешуек и кожи высился шлем с пучком белого конского волоса, на ларе лежали поножи и наруч.

– Ого! – воскликнула Брюнхильд и всплеснула руками. – Да это был целый Змей Горыныч!

Доспехи, составленные из потемневшего железа и толстой грубой кожи, и впрямь выглядели, при таких-то размерах, устрашающе, будто чучело какого-то жуткого чудовища. Олежек от робости даже было заупрямился, не захотел подходить, ловя отцовскую руку. Но Предслав и Рагнар тут же устремились туда – осматривать, ощупывать. Прикладывали к себе защиту конечностей – у русов ничего такого не было в обычае, но русы не бились в седле, а для пешего воина наручи и поножи сделали бы полный доспех слишком уж тяжелым. Пробовали на вес булаву с бронзовым навершием и отпускали уважительные замечания вроде «ох, едрена кочерыжка!».

Брюнхильд подошла и тоже с выразительным любопытством уставилась на доспех. На самом деле она мало что видела – все ее внимание было сосредоточено на Амунде. Все они теснились возле стойки, Амунд оказался рядом и даже слегка касался локтем ее плеча. Брюнхильд глубоко дышала от волнения и едва слышала, что он ей объяснял. Да и навидалась она доспехов, хоть и не таких огромных.

– Что ты будешь с ними делать, как домой привезешь? – спросила она. – Для себя оставишь или подаришь кому?

– Поднесу богам. У нас есть в Плеснецке святилище старинное, бужанскими пращурами устроенное, в нем пусть хранятся. Если бы не боги и не удача – это он, Морда Хомячья, моим доспехом и нашей добычей сейчас перед своими бы хвалился.

Потом Амунд знаком предложил гостям сесть. Стол был уставлен блюдами – хлеб, пироги, соленая и копченая рыба, сало, сыр, яйца, соленые грибы. Прослышав, что плеснецкий князь хорошо платит за любую снедь, поляне из ближних весей начали везти припасы возами, и никому не было отказа.