Читаем Путь с небес полностью

Машина въехала прямо в ангар. Стальные двери просторного гаража закрылись, и буйство бликов и яркого солнечного света прекратилось. Преображенский с облегчением вздохнул и выбрался из «Викинга». В ангаре было не так прохладно, как в салоне лимузина, но вполне комфортно. Сергей небрежно кивнул подбежавшему с рапортом начальнику караула и торопливо прошел через внутреннюю дверь гаража в холл посольства. Там он тоже не стал задерживаться. На все приветствия князь отвечал едва заметными кивками, а тех, кто пытался что-то ему доложить, останавливал жестом или суровым взглядом. Ему не хотелось никаких докладов.

Уже поднимаясь в лифте, он вдруг поймал себя на мысли, что сотрудники посольства наверняка ждали от него несколько иного обращения. Раньше он был приветлив и доброжелателен, а теперь… Теперь для князя не существовало никого, кроме Нины и Гордеева. Все остальные люди почему-то стали единой серой массой. Статистическими единицами в стратегических сводках. Строчками в графе «выжившие». Это было неправильно. Сергей понимал это без подсказок, но что-то внутри него словно переключилось. Какой-то другой, новый Преображенский упорно ломал отжившие внутренние стереотипы, и Сергей ничего не мог с этим поделать. Не коснулась внутренняя перестройка лишь любви к жене и почтительного отношения к Гордееву. Все остальные, вплоть до боевых товарищей, будто бы остановились на ступеньку ниже…

Лифт открылся, и князь шагнул в оранжерею. Теперь, вместо обычного остекления, она спряталась под специальным полупрозрачным пластиком, который частично пропускал ультрафиолет, но надежно отрезал все лишнее излучение. Жена, увидев Сергея, без всяких там реверансов бросилась ему на грудь.

– Доктор сказал, что у нас будет ребенок. – Нина плакала.

– Так чего ты плачешь?! – Сергей обнял ее и прижал к груди. – Это же здорово!

– Мне страшно, – прошептала она. – Сейчас такое тяжелое время. Эта ужасная война, катастрофы… Люди гибнут миллионами, рушатся целые миры. Рожать сейчас – это… это как-то неестественно.

– Наоборот. – Преображенский чуть отстранил ее и заглянул в глаза любимой. – Рождение детей сейчас дело государственной важности.

Он улыбнулся, но Нине было не до шуток. Она смахнула очередную слезинку.

– Войны не кончаются в один день, но дело движется к этому, а значит, скоро все снова войдет в колею, – утешал ее Сергей. – Будет трудно смириться с потерями и тяжело восстанавливать разрушенное, но разве нам привыкать?

– Люди огрубели, стали черствыми и замкнутыми, – тихо возразила княгиня. – Они не верят в светлое будущее. Чтобы поднять из пепла города и целые Колонии, придется сначала вселить в народ уверенность, что дело того стоит.

– Справимся. – Князь произнес это твердо, словно на мгновение забыл, что он не на заседании Генштаба, а у себя дома.

– Да, ты справишься. – Нина нежно погладила его по щеке. – Ты сильный… самый сильный.

Ее слова были Сергею приятны. Он понимал, что для жены является «самым всяким»: сильным, умным, мужественным и прочее, на то она и жена, но все равно принял ее комплимент с благодарной улыбкой. Это была лучшая поддержка для командующего Главной Ударной группировкой войск ОВК. Поддержка любящего и понимающего человека. И каким бы Сергей ни был сильным, она была ему необходима, как и любому «слабому» или «среднему»… Особенно когда и сам командующий, и его группировка уже просто валились с ног от усталости и нервного истощения.

В сложившихся условиях на их плечах, штыках и воле держалось буквально все. В системах, истерзанных войной и до сих пор не понятыми катаклизмами, царил первобытный хаос. «Смутные времена», – как выразился Горох. Преображенский был склонен называть это более мрачно: «постапокалипсис», хотя вовсе не был уверен, что светопреставление уже закончилось и за первым актом трагедии не последует второй, третий… Четвертого, пожалуй, не будет. Не останется зрителей.

Флот Преображенского ценой неимоверных усилий сумел создать в ОВК и Колониях хотя бы видимость мало-мальского порядка, но этого было отнюдь не достаточно. В пространстве державы по-прежнему шныряли рейдеры то одного, то другого противника, какие-то неопознанные корабли и мелкие группки подозрительных судов. Ударная группировка вела почти непрерывные бои со всеми этими варягами и в конце концов значительно их проредила, но соединившиеся пространства открыли невиданный оперативный простор, и выловить всех разбойников не представлялось возможным. Одни ускользали за Рубеж – границу теперь чисто теоретическую, поскольку, увеличив диаметр до нескольких астрономических единиц, золотистый тор бесследно исчез. Невидимый «переход», однако, продолжал расширяться, отрезая от «земного» пространства значительную, благо не заселенную, часть и заменяя ее пространством «чинидско-технократским». Другие скрывались в глубинах космоса по эту сторону условной границы, третьи отсиживались на планетах, пока мимо проходили правительственные корабли, и снова выходили на «большую дорогу» сразу за их спиной. Но «земные» пираты и бандиты были еще не самой большой бедой.