Читаем Путь Проклятого полностью

– Как ты думаешь, – задумчиво спросил прокуратор, – что они сейчас делают? Действительно молятся этому своему Яхве? Или все-таки строят укрепления?

– Я внутри крепости никогда не был, но планы видел, – отозвался Публий. – И поднимался наверх вместе с тобой – оттуда видно все, как на ладони. Конечно, евреи сделали правильно, когда построили стену из бревен и земли, но второй раз это не получится.

Примипил оперся спиной на камень и тоже посмотрел вверх. По синеющему небу рассыпались сверкающие орехи звезд. Мерцающая малиновым светом вершина напоминала истекающий лавой вулкан.

– Укрепления не строятся за одну ночь, – продолжил Публий. – Я бы попробовал построить что-то из камней, если бы у меня в распоряжении было бы две центурии строителей. Но любой легко разрушил бы новую стену – ведь раствора, который скрепит скалы за пару часов, в мире нет. Соорудить новый вал из земли и бревен? Для этого, по крайней мере, надо растащить остатки старого, а к нему не подступиться – слишком горячо! Я думаю, что завтра утром нам надо пустить впереди отряда рабов с шестами и крючьями, пусть откинут уголья, чтобы мы не обожгли солдат.

– Значит, они просто ждут смерти?

Публий пожал плечами.

– Насколько я знаю этот народ, они готовят нам какую-нибудь гадость. За все время осады Ершалаима у моих ребят не было спокойной недели. Зелоты едва не отправили меня на встречу с предками, если бы Тит со своими манипулами не пошел в атаку с фланга, мне бы не пришлось рассказывать тебе об этом. Они неплохие воины, а там, где не могут взять силой, пытаются взять хитростью…

– Завтра им будет не до хитростей, – сказал Сильва. – И не до молитв. Мы войдем в крепость с рассветом, и не будем брать пленных…

– Да уж…. Куда брать? Нам и этих-то девать некуда, – согласился примипил, кивнув в сторону навесов для рабов, которые уже едва виднелись в сгущавшихся сумерках. – Будет исполнено, прокуратор.

– Но если будет возможность взять живыми кого-то из вождей, постарайся это сделать.

– Я предупрежу солдат, чтобы старались не убивать тех, кто командует. Потом разберемся, кто там вождь, а кто нет. К тому же, ты сам будешь рядом…

– Только вождей, – повторил прокуратор. – Остальных вырезать. Вождей мы прибьем к крестам на кейсарийской дороге. Или скормим львам в амфитеатре во время представлений – давно у нас не было такого развлечения.

Порыв ветра принес сверху обрывки фраз, неразборчивые, бессвязные, но и в этих обрывках чуткое ухо прокуратора Сильвы разобрало каркающие звуки ненавистной арамейской речи.

– Скажи мне, Публий, как солдат солдату, ты веришь, что завтра эта война закончится? – спросил он, сам удивляясь своему вопросу.

Публий был его старым соратником, можно даже сказать другом, но не дело прокуратора задавать вопросы, на которые он сам не знает ответов. Какими бы ни были отношения – в табели о рангах Флавий Луций Сильва стоял так высоко, что, несмотря на прекрасную военную карьеру примипила, Публий достичь таких высот не мог в принципе.

Примипил вздохнул, завозился в сумраке, гремя мечом о камень, снова вздохнул – подбирая слова, собираясь с мыслями.

– Я старше тебя, прокуратор, я долго шел к тому, чтобы стать тем, кем стал, и ты знаешь, что на этом пути я никогда не был трусом. Это худшая война в моей жизни. Когда под Ершалаимом мы бежали в первый раз, я был третьим из центурионов первой когорты, одним из Primi Ordines[24]. Наш аквилифер[25] был убит, Десятый потерял орла, а евреи праздновали победу. Мы с позором спасались бегством до самого Птолемиаса[26]. Только и только милостью самого Тита легион остался легионом – вернул орлов, снова пришел под стены Ершалаима, победил, и еще два года усмирял бунтовщиков по всей Иудее, уже под командованием Траяна. И не просто усмирял – Десятый мстил за свое прошлое бесчестье, а мстить мы умеем.

В темноте Сильва не мог видеть улыбку, похожую на гримасу, исказившую резкие черты легионера, но прекрасно представил, как брезгливо кривится узкий, почти безгубый рот, сходятся к переносице рыжие выгоревшие брови.

История с поражением Фрезентиса до сих пор была больной темой для ветеранов.