Читаем Путь один- в глубь себя полностью

Один из мужчин, стоявших в толпе, выскочил вперед и прокричал: «Неубивайте его!Я знаю этого человека, и я знаю, что ему нужно». Пострадавший был рыбаком, и рядом с ним валялась пустая корзина из-под рыбы. Мужчина из толпы поднял ее. «Сейчас в этой корзине рыбы нет, — сказал он, — нужно просто сбрызнуть ее водой, и лучшего аромата для этого человека не придумаешь. Запах рыбы для него все равно что духи».

Все так и вышло: как только к носу рыбака поднесли корзину из-под рыбы, он глубоко вздохнул и открыл глаза. «Вы, идиоты! Вы чуть меня не убили!» — заорал он.

Человек, для которого запах рыбы — благовоние, через цветущий сад будет идти, словно через вонючую помойку. Именно так вы прошли мимо будд. И все же, без вашего ведома и несмотря на все ваше сопротивление, аромат будд пропитал вас. Он в вашей плоти и крови, вот почему те, кто приезжает сюда с Запада, замечают в вас умиротворение. Сами вы его не видите. Они стремятся к нему, они отправились на поиски будды и в вас увидели его слабый проблеск.

Но вам тут гордиться нечем; это не ваша заслуга. Вам не повезло: там, где вы могли бы сами стать буддами, вы несете в себе лишь их след. А теперь вы готовы продать и этот след. Если у нас есть будда, а Запад желает его купить, мы возьмем атомную бомбу и в обмен отдадим будду. Ведь какой от этого будды прок? С ним ни войну не выиграешь, ни поле не вспашешь, ни фабрику не построишь.

Вот в чем состоит кризис: у Востока уже есть готовый храм, который олицетворяет собой усилия тысяч будд. У Запада такого храма нет. Но пока Запад занят его поисками, вы пребываете в состоянии комы. Так что или отдавайте этот храм в действующем виде Западу...

Запомни: храм принадлежит тому, кто готов в нем молиться; права наследования на храм не существует.

В Джабалпуре есть церковь, которая долгое время стояла закрытой — когда-то она принадлежала небольшой секте. Когда британцы покидали Индию, священники оставили эту церковь и перебрались в Лондон. Ко мне за советом обратилась группа местных христиан, которые не имели отношения к секте, владеющей церковью. Они сказали: «У нас нет церкви. Как ты думаешь, правильно ли будет, если мы станем использовать эту церковь для своих богослужений?»

Я ответил: «Церковь принадлежит тому, кто в ней молится Богу. Так что пользуйтесь ею!»

Они отперли замок, и стали проводить в этой церкви службы. Я пришел и освятил ее. Но ни полиция, ни суд этой логики не понимают. Мне пришлось вместе с этими христианами отправиться на заседание суда, так как викарий этой церкви, живущий в Лондоне, заявил, что наши действия незаконны: что мы, отперев церковь, якобы завладели чужим имуществом.

Суду я заявил следующее: «Я знаю только одно: храм, место богослужений, принадлежит тому, кто в нем молится Богу. Разве существует какой-то другой владелец храма? Можно ли владеть местом поклонения Богу как собственностью? Разве храм — это объект недвижимости? Те, кто сидят в Лондоне, кто запер эту церковь на замок, не могут проводить здесь службы. Так что же лучше: запертый храм — или открытый, в котором люди могут молиться?»

Судья сказал: «Мы здесь не для того, чтобы обсуждать такие сложные и запутанные вопросы, нас заботит соблюдение законности. Эта собственность принадлежит другим людям».

Я ответил: «Возможно, вас заботит соблюдение законности, а меня заботит общение с Богом. Что же нам теперь делать?»

Если Индия не в состоянии присмотреть за этим храмом, тогда пусть он в действующем состоянии перейдет в руки тех, кто стремится его обрести.

Люди спрашивают меня: «Почему рядом с тобой так много иностранцев и так мало индусов?» А что я могу поделать? Я передаю храм в их руки. Храм принадлежит вам, но вы перестали в нем молиться. Если бы этот храм был видимым, то возникли бы проблемы с правосудием; но этот храм невидим, и я передам его им. Те, кто хочет в нем молиться, заберут его с собой.

Все, что открыто Индией, должно в целости и сохранности перейти в руки Запада. Или Индия должна пробудиться, тогда отпадет необходимость передавать этот храм Западу. Но его нужно сохранить! Нужно сохранить наследие Будды, Кришны, Махавиры, Рамы. Если оно будет утрачено, понадобится еще пять тысяч лет напряженного труда. Я пытаюсь сделать именно это: сохранить его.