В нем содержится суть, главное, больше ничего не нужно. Если сохранить только этот текст, сохранится вся религия. Береги его как зеницу ока. Я вручаю его тебе, потому что ты — мой преемник».

Ученик, даже не заглянув в текст, ответил: «Все, что стоило получить, я получил без помощи каких-то там текстов, и все, что стоило знать, я узнал без помощи священных книг. Поэтому забирай свой священный текст с собой. Что мне с ним делать?»

Но мастер настаивал: «Это последние минуты моей жизни — не спорь со мной понапрасну. Я передаю это тебе на хранение, потому что доверяю тебе. Возьми его и не создавай мне проблем в мои последние минуты!»

Дело было зимой, и в комнате горел очаг. Ученик взял свиток и бросил его в огонь. Он даже не потрудился раскрыть его.

Мастер расхохотался и сказал: «Да, твое доверие абсолютно! В этом свитке ничего не было, он был пустым. Если бы ты хоть мельком заглянул в него, это означало бы, что ты что-то от меня утаил, что ты сомневаешься в своих знаниях, что ты еще не полностью достиг».

Здесь все очень запутано. Если бы ученик взял свиток, мастер огорчился бы; мастер счастлив, так как ученик сжег свиток. Мастер накануне смерти пытается выяснить, стал ли ученик с ним единым целым. «Я знаю, что этот текст — просто хлам, так что, если он стал со мной одним целым, он тоже будет знать об этом. Я знаю, что этот свиток пуст, поэтому, если мой ученик — единое целое со мной, он тоже будет знать об этом. Если ученик не сможет этого узнать, это означает, что между мною и ним все еще существует какой-то барьер». В этой традиции дзэн такой свиток целых семь поколений переходил от мастера к ученику и каждый ученик сжигал его в присутствии мастера. Последним экзаменом всегда служил этот пустой свиток.

Отпускание — это когда мастер и ученик полностью, до конца слились в одно целое. Но когда это происходит? Когда ты становишься совершенно обнаженным, когда ты ничего не утаиваешь от мастера. Само по себе утаивание несет в себе один смысл — кем бы ни был этот человек, стоящий передо мной, я ему противостою, я враждую с ним; во мне есть страх по отношению к нему, но не любовь. Зачем от мастера что-то скрывать? Когда он увидит твое зло, ты не встретишь никакого осуждения в его глазах, ведь он видит это зло, даже когда ты его прячешь. Так что здесь нет никакой разницы, ты без надобности показываешь свою хитрость и изворотливость.

Ум — это двойственность. Отпусти двойственность целиком; отпусти весь ум, а не его части. Помни: если ты половину отпустишь, а половину оставишь себе, то никакое это будет не отпускание. Это как если бы у меня была золотая монета и я попытался отдать тебе одну ее сторону, а другую оставить себе. Так монета просто останется в моем кармане, ведь две стороны нельзя отделить друг от друга. Все, что я могу сделать, — это показать тебе одну сторону и сказать: «Смотри, вот она, но сейчас я положу монету обратно в карман, ведь я должен оставить себе вторую сторону». Ты или должен отдать всю монету или оставить ее всю себе; наполовину не получится.

Отпустить — значит отпустить ум. А ум — это двойственность, то есть именно двойственность следует полностью отпустить, ничего не утаивая. Следует раскрыть свое «я» целиком, без всяких защит. Именно в это мгновение исчезают и мастер, и ученик. Мастер уже давно исчез; в это мгновение исчезает и ученик — остается единое целое. Два конца, но пространство между ними едино. Теперь эти два листка овевает один и тот же ветерок. Два листика могут быть отделены друг от друга, но ветер — один и тот же. Два тела могут быть отдельны, но ветер сознания — един.

На сегодня достаточно.

Глава 16

ЕДИНСТВЕННОЕ ЧУДО