Читаем Путь один- в глубь себя полностью

Таким образом, когда я говорю, что пытаюсь не научить, но пробудить тебя, я хочу сказать, что не испытываю желания развивать твою память. Даже если твоя память улучшится, никакого проку от этого не будет. Ты будешь чуть больше знать, вот и все. Твой накопитель информации увеличится в объеме, но никакого реального преимущества это тебе не даст. А вот если в тебе станет больше осознанности, если углубится твое понимание, если пробужденность достигнет нового уровня, в твоей жизни может произойти крутой перелом.

Чтобы пробудить тебя, нужны совсем иные средства, чем те, что пригодились бы для твоего обучения. Учить — значит рассказывать тебе о чем-то новом и неизвестном, описывая все это словами. Пробудить — означает заставить тебя пройти через опыт, который сделает тебя другим, каким ты не был прежде. Если мы сядем на речном берегу и я стану рассказывать тебе о плавании, ты пополнишь свои знания. Если я толкну тебя в реку, родится само плавание. Если кто-то захочет сделать из тебя пловца, у него не будет другого выбора, как толкнуть тебя в реку. Ты станешь молотить руками и ногами по воде; эти хаотичные движения и есть начало плавания.

Те эксперименты по медитации, которые я постоянно прошу тебя выполнять, — это попытки научиться плавать.

Для меня важнее сама техника, исполнение, а не информация. Информации я даю ровно столько, сколько хватило бы, чтобы убедить тебя заниматься совершенствованием техники.

Когда Будду спрашивали: «Существует ли Бог?», обычно он ничего не отвечал. Но если ему задавали вопрос «Есть ли способ отыскать Бога?», он тут же начинал говорить. Если его спрашивали: «Пожалуйста, расскажи нам об освобождении», он оставался безмолвным. Но если вопрос был «Как можно достичь освобождения?», он сразу же отвечал, будто ждал, что его об этом спросят. В конце жизни его спросили: «Что это за идея, которой ты хотел нас научить?» И Будда ответил: «Я не хотел обучать вас идеям как таковым. Я лишь хотел дать вам техники, при помощи которых вы могли бы достичь наивысшего знания».

Информация и метод — две разные вещи. Мы можем часами говорить о еде, но ничей голод этим не утолишь; от этого он станет лишь сильнее. Но если мы приготовим еду, то справиться с голодом у нас получится. Не важно, что еда будет не самого лучшего качества. С первой попытки нам, пожалуй, не удастся приготовить ничего особо съедобного, и все же так мы сможем насытиться.

Божественное — это голод, это жажда внутри нас. И теории здесь не помогут. Никакие книги не утолят эту жажду; но даже если они только увеличивают ее, вполне достаточно и этого. Ни один мастер никогда не утолит эту жажду одними своими проповедями, но если ему удастся усилить ее в тебе — это огромная удача. Именно это и. делает мастер: он не утоляет твою жажду, он усиливает ее. Он не дает тебе удовлетворенности, он делает тебя еще более неудовлетворенным. Он не оставляет тебя в покое, ведь покой — это просто смерть. Он лишает тебя покоя еще больше, он посылает тебя в странствие по неизведанным мистическим тропам. Он зажигает огонь внутри твоего существа, чтобы каждая клеточка могла испытывать все большую жажду, чтобы каждый вздох кричал о твоей неудовлетворенности и вся твоя жизнь превратилась бы в голод. И пока этот голод не удовлетворен, ты лишаешься покоя и отдыха.

Рядом с настоящим мастером ты испытываешь все большее смятение и беспокойство, а фальшивый мастер просто дает тебе информацию. Такой мастер сделает из тебя ученого мужа, знатока; ты станешь вместилищем самых разнообразных знаний, при этом ничего не зная по-настоящему. В тебе осядет множество священных книг, но истина будет для тебя недоступна. Связь с истиной случается лишь тогда, когда твоя жажда вырастает так сильно, что ты сам превращаешься в жажду. Когда жажда становится столь нестерпимой, что ее ты уже не ощущаешь, ты скорее чувствуешь, что сам стал своей жаждой, и каждая клеточка твоего существа горит огнем, — именно в тот момент, когда кажется, что ты весь охвачен пламенем, на тебя проливается дождь. Это и есть момент революции, трансформации. В это мгновение ты пребываешь в контакте с истиной.

Ты придешь к мастеру, и он причинит тебе боль, — боль, ведь ты испытываешь голод и жажду, ты неудовлетворен, у тебя нет того, чего ты так сильно вожделеешь. От мастера ты не получишь никакого утешения. На самом деле, он отнимет у тебя все, что служило твоим утешением. Он никогда не скажет тебе, что все в порядке и все будет хорошо.