И когда вошла Элис с ужином на подносе, мне вдруг показалось, что она похожа на Элспет, что и она – обитательница затхлого, заплесневелого мирка, вязкого, как растекающийся по лицу, смешанный с потом грим, и нежность, которую я только что испытывал к ней, исчезла. И уже не верилось, что я ласкал ее обнаженное тело и что этот вечер не был просто репетицией какого-то банального и малопристойного альковного водевиля вроде тех, какие идут на убогих провинциальных подмостках среди облезлой позолоты и линялого плюша.

12

Зал Большого бара в «Западном отеле», расположенном как раз напротив здания ратуши,- место по-своему довольно примечательное. Этот зал обставлен более элегантно по сравнению с остальными залами отеля: здесь стоят мягкие кушетки и плетеные кресла, пол покрыт толстым серым ковром, а столики – толстым стеклом, на стенах – фотографии местных футбольных и крикетных команд, обои – серые в неярких оранжевых разводах, и на них, если вы что-нибудь в этом смыслите, очень приятно смотреть. В этот бар допускаются только мужчины. Прочие залы, даже вестибюль, имеют довольно обшарпанный вид: там стоят столики на чугунных ножках, деревянные скамейки и обыкновенные деревянные кресла. Естественно поэтому, что Большой бар усердно посещается солидными дельцами и чиновниками муниципалитета, которые любят пить в мужской компании, без женщин, но предпочитают, чтобы на полу не было опилок и в углах не стояли дешевые плевательницы, как в обычных пивных. НАСМПО испокон веков облюбовала «Западный отель» для своих мальчишников – дружеских встреч, устраиваемых раз в году для всех муниципальных служащих мужского пола. Протекали эти встречи обычно так: собирались в Большом баре, выпивали две-три кружки пива, затем шли обедать в ресторан на втором этаже, где выпивали еще несколько кружек пива, после чего снова возвращались в Большой бар для более основательных возлияний. Одно из неписаных правил такого мальчишника гласит: все вместе, никаких обособлений по отделам и канцеляриям. И тот вечер, помнится, я провел главным образом в обществе Реджи из муниципальной библиотеки.

Я последовал совету Чарлза и с самого рождества не делал попыток встретиться со Сьюзен. Я не возлагал особенных надежд на успех нашего плана и, по правде говоря, уже почти решил поставить на этом деле крест. Но в тот вечер,- быть может, под действием нескольких кружек пива, а быть может, и под влиянием странного чувства, неожиданно возникшего у меня к Элис накануне вечером в квартире Элспет,- так или иначе в тот вечер я предался мечтам. И тут уже, признаться, дал себе волю. Я получал от Сьюзен письмо, в котором она приглашала меня к себе на званый вечер и жалобно спрашивала, чем могла она меня обидеть… Или – так выходило даже еще лучше – в один ненастный дождливый вечер раздавался стук в мою дверь, и Сьюзен, разрумянившаяся от ветра, появлялась на пороге. Быть может, она сделает вид, что зашла повидаться с Томпсонами, а быть может, скажет просто: «Я не могла не прийти, Джо. Вы теперь будете думать обо мне дурно, но…» Тут я поцелую ее, и все слова станут ненужными. Мы будем стоять, обнявшись, прислушиваясь к шуму дождя за окном, и непогода будет петь нам о том, как мы счастливы. А потом мы пойдем на Воробьиный холм… «Мне нравится гулять с тобой под дождем»,- скажет она, и мы будем идти и идти, вдыхая прохладный, свежий воздух, будем идти так, рука об руку, всю жизнь, как в сказке, которая стала былью…

Но в жизни было не совсем так. Я сидел в баре, куда мы с Реджи спустились после обеда, чувствовал приятную сытость и был слегка пьян, но не настолько пьян, чтобы не нашлось места еще для двух-трех кружек. Я только что кончил рассказывать Реджи анекдот – из тех, что бывают в ходу только в мужской компании.

– В жизни не слыхал ничего паскуднее! – восхитился Реджи.- Где вы их выкапываете, Джо? Да, вот что я вспомнил! На днях я случайно встретил Сьюзен.

– Сьюзен Браун? – старательно бесцветным голосом спросил я.

– Мы очень мило поболтали. Я угостил ее чашкой кофе у Райли. В конце концов, если вы не хотите ухаживать за девушкой, кто-то же должен делать это за вас, Но мы почти все время только о вас и говорили.

– Что ж, лучшей темы вы найти не могли.

– Ну, я с вами не согласен, дружище. Я все время старался продемонстрировать свои собственные достоинства – насколько позволяла скромность, конечно,- но в ответ слышал только: Джо Лэмптон да Джо Лэмптон» «Не правда ли, Джо Лэмптон красив? Не правда ли, Джо Дэмптон умен? Не правда ли, Джо Лэмптон был совершенно неподражаем в «Ферме»?..» Представляете, как мне это надоело!

– Вы шутите.

– Ничуть. Вы, кажется, давно с ней не виделись? Я осушил свою кружку.

– Повторим? – Я изо всех сил старался удержаться от торжествующей улыбки.

– Я не обладаю вашей сверхчеловеческой способноетью поглощать пиво,- сказал Реджи.- Полпинты, пожалуйста.

Я поманил официанта. Тут к нам подошел Хойлейк, элегантный, сияющий. Он заметил пустое место за нашим столиком.

– Я вам не помешаю, друзья?

– Нисколько,- сказал я.- Выпьете с нами пива, мистер Хойлейк?