— Какие еще «но»? Ах, вот ты о чем! Ну, как я и подозревал в какой-то степени, мы можем назвать тебя паладином вне закона. Ты не бойся, что это так странно звучит. Я имею в виду закон, установленный людьми, закон посвящения в это братство. Это никак не мешает тебе быть истинным паладином.

— Но ведь так… я не смогу… не умею… И в конце концов, как все это делается и как это прекратить?

Пакс по-прежнему неподвижно сидела на полу, глядя на луч света, поднимавшийся от ее руки. Она боялась отвести взгляд или пошевелиться.

— Подожди-ка.

Киакдан встал и достал откуда-то огарок свечи. Им он прикоснулся к руке Пакс. Ничего не произошло.

— Ага, — удовлетворенно сказал киакдан.

— Что — ага?

— А то, что это настоящий волшебный свет, а не ведьмино пламя. От ведьминого пламени загораются свечи, а то и целые дома. Волшебный свет в этом отношении безопасен.

Пакс услышала, как киакдан стал возиться, высекая искры кремнем. Вскоре его усилия увенчались успехом, он зажег свечу, и рядом с рукой Пакс заплясал знакомый огонек.

— Ну все, твой свет нам больше не нужен. Попроси, чтобы он погас.

— Кого попросить? — Пакс почувствовала себя полной дурой.

— Как кого? Тех, чьи имена ты произносила в огне. С кем ты? Под чьим ты покровительством? Ты же паладин, не забывай. Не колдунья и не волшебница. Ты не приказываешь, ты просишь.

«Пожалуйста», — мысленно произнесла Пакс, все еще не понимая толком, что и как нужно делать. Свет исчез, а где-то внутри нее пробежал добродушный смех.

— Неужели вы это и имели в виду? — не веря сама себе, спросила Пакс киакдана, зажигавшего одну за другой свечи в настенных канделябрах. — Неужели вы и вправду хотите сказать, что я — настоящий паладин, после всего того, что… — Она замолчала, не договорив фразу.

— По паладинам я не специалист, — твердо заявил колдун, — но что-то с тобой действительно произошло. Я могу с уверенностью сказать тебе, что ты ни в коем случае не киакдан. Мы оба знаем, что ты не маршал Геда. Ты не колдунья. Не эльф. Остается не так много вариантов, объясняющих наличие у тебя некоторых особых дарований. И, по-моему, паладин — это то звание, которое подходит тебе лучше всего.

— Но я же была… — Она запнулась на полуслове, но киакдан ее понял.

— Видишь ли, — сказал он, — мне всегда было непонятно, как паладины Геда могут считаться защитниками слабых и обделенных, если сами они никогда не были ни слабыми, ни обделенными в чем-либо. Сокол не сострадает мыши, волк не сочувствует овце. Если даже случится чудо и удастся приручить волка, он станет отличной овчаркой, но никогда не узнает, что чувствует при его появлении овца и как вообще она живет в этом мире. Тебе, Паксенаррион, повезло гораздо больше. Тот период твоей жизни, когда ты была трусливой, не способной сражаться, поможет тебе понять других. Тебе знакомо горькое чувство собственной беспомощности, и ты знаешь, какое зло делает человека таким. А значит, ты гораздо больше приспособлена к тому, чтобы сражаться против этого зла. По крайней мере, мне кажется, что дело обстоит именно так.

Пакс по-прежнему не могла прийти в себя. Она сосредоточенно разглядывала палец, из которого только что исходил свет. Она хотела возразить киакдану, сказать ему, что все это не может быть правдой, что ее душа была слишком, слишком глубоко ранена, что ей еще нужно много времени и сил, чтобы просто залечить эти раны, не говоря уже о каком-то шаге вперед… Но одновременно в глубине ее души росла уверенность в том, что она обладает какой-то новой огромной силой. Радость и упоение наполнили ее. Чем-то это было похоже на упоение битвой, но ощущалось сильнее и ярче, как сильнее и ярче пламени свечи был свет, исходивший из ее руки.

Глава VII

Дорога от Вереллы была Пакс знакома. Несмотря на то что с последнего перехода по этому пути прошло уже три года, Пакс помнила каждый изгиб дороги и большинство придорожных деревушек. В этих деревнях на постоялых дворах она в основном и ночевала, потому что с наступлением осени ночи в этих краях становились уже довольно холодными. Днем Пакс делала хорошие переходы, но старалась не слишком торопиться, чтобы не измотать себя вконец этой дорогой.