Читаем Путь наемника полностью

— Как же они могли проявиться без вашей помощи и участия? — спросила Пакс. — Я ни за что не поверю, что вы об этом не думали.

— Ты права. Лорд Хальверик знал его сестру, которая практически без какой-либо нашей помощи взошла на престол Лионии. И ее судьба была второй причиной, по которой мы не стали вмешиваться в судьбу мальчика. Вспомните: в тот же год, когда он появился здесь, скончался ее отец. Как мне сообщили, причиной смерти стали горе и скорбь по погибшей жене и потерянному сыну. Девочку стали воспитывать как будущую королеву. До тех пор пока принц не продемонстрировал бы нам, что он возвращается к своему истинному "я", с нашей стороны было бы несправедливо по отношению к ней и к самому королевству предлагать в качестве наследника едва ли не лишенного разума и точно потерявшего эльфийское чутье принца взамен подающей огромные надежды принцессы. Вы ведь и сами так думали, лорд Хальверик, признайтесь. И скажите, когда вы впервые заподозрили, кем может быть оказавшийся в вашей крепости мальчик?

— Вы правы, — кивнув, сказал Хальверик. — У меня не было никаких доказательств моим догадкам. А принцессе предстояла коронация уже на следующий год. Но откуда вы знаете о том, над чем я ломал голову? Я же никому никогда не рассказывал…

— Не совсем так. Кое о чем вы сказали капитану рыцарей Фалька. В нем также течет эльфийская кровь, ибо он — один из моих праправнуков.

— Ах вот как! — искренне удивившись, сказал Хальверик.

— Он, разумеется, рассказал мне все, что ему стало известно об этом. Впрочем, вы поведали ему очень немногое. Я бы хотела, чтобы вы рассказали мне сейчас, почему вам пришло в голову, что Кьери Пелан и есть пропавший наследный принц.

— Он сам сказал мне об этом в конце концов. Было это, когда он служил у меня старшим оруженосцем, во время одного из походов в Ааренис. Я… я бы не хотел сейчас вдаваться в подробности всего, что тогда произошло, но он рассказал мне о том, что сам помнил. Видели бы вы его тогда! Как человек, много перестрадавший в детстве и в юности, он всегда выглядел старше своих лет, и со временем в его облике стали проступать черты отца… А его немногочисленные воспоминания придавали особый смысл этим внешним признакам.

— Что же он мог вспомнить? Халлерон сказал, что в его памяти не осталось ничего, кроме боли и отчаяния.

Алиам провел ладонями по лысой голове, затем почесал в затылке и сказал:

— Я, конечно, не ручаюсь, что повторю слово в слово все, что он мне рассказывал. К тому же вполне возможно, что какие-то детали стерлись уже не в его, а в моей памяти. В основном это были обрывки воспоминаний, какие-то случайные образы из глубокого детства, которые обычно остаются в памяти людей. Он помнил тарелку, из которой его кормили, высокие окна, сад с розами, щенка, с которым он играл… Помнил он и какого-то человека, который брал его на руки. Я думаю, что это вполне мог быть старый король. Кьери рассказал, что запомнил одежду зеленого и золотистого цветов, а кроме того, окладистую бороду. Осталось в его памяти и то, как он едет на лошади позади своей матери… как они скачут по лесу, — вы понимаете, это меня сразу заинтересовало, — и то, как на них нападают какие-то люди.

— Это больше, чем я предполагала, — сказала королева эльфов, глядя куда-то вдаль. — Халлерон ничего этого не заметил.

— Придворные, когда рассказывали мне о принце, вспомнили, что у него был щенок, — сказала Пакс.

— Точно! Кьери рассказывал мне, что собака случайно повалила его на землю, ну, или что там случилось между малолетним ребенком и игривым щенком, — я думаю, это неважно. Так он запомнил, как его отчитали за то, что он позволил себе побить животное. — Алиам замолчал и вдруг обратился напрямую к Госпоже Леса:

— Я приношу свои извинения, может быть, мой вопрос покажется вам несерьезным и неуместным в такой ситуации, но я давно думаю над этим и никак не могу найти ответ: если он действительно тот самый принц, то, следовательно, он наполовину эльф по крови. Почему же он тогда совершенно не похож ни на одного из детей от смешанных браков, которых я знаю? По правде говоря, внешность Кьери была серьезным аргументом против того, чтобы я действительно поверил, будто он и есть пропавший наследник.