Кришан высунулся из двери, в лицо ему бил сухой знойный ветер, внизу тяжело стучали колеса, и он вдруг с необычайной ясностью увидел, как Куттимани стоит на коленях в грязной тюремной камере, а там, где были глаза, зияют две темные раны. Как ни странно, порой то, чего никогда не видел, встает перед мысленным взором живее, чем пережитое, и сейчас, когда Кришан глядел на проносящийся мимо плоский иссохший пейзаж, вдалеке по краям мерцавший, подобно миражу, тот же самый пейзаж, который, несомненно, не раз представлял себе Куттимани в тюремной камере, — сейчас Кришану вдруг показалось, будто на то, что он видит, наложилось не только то, что видел Куттимани, но и то, что некогда видели многие обитатели северо-востока, чьи желания и опыт хранились в сознании Кришана, точно в архиве, — или просто пригрезились ему. Кришана охватило странное ощущение, будто образы, которые он видит, производит не только свет, попадающий ему в глаза, а все изображения, которые ассоциируются у него с северо-востоком: и непосредственные воспоминания о детских поездках туда, и те два года, что он прожил там уже взрослым, и опосредованные образы с фотографий, увиденных им в книгах, газетах, в Сети, образы, которые он воссоздал в уме из всего услышанного и прочитанного, идиллические картины сельской жизни, страшные картины войны, картины той жизни, которую вел бы и он, сложись все немного иначе, смутные следы этих бесчисленных образов ныне проецировались на то, на что в эту минуту смотрели его глаза, пока поезд мчался на север. На переднем плане он видел купы пролетающих мимо голых кустов, на заднем сливался с безоблачным небом раскаленный добела горизонт; Кришан чувствовал, как вибрирует под подошвами тонкий железный пол, как раздувает ветер рубашку, но, прислонившись к двери поезда и зная, что вскоре он прибудет в Килиноччи, а там и в деревню Рани, и попадет на похороны человека, со смертью которого пока что не мог смириться, невольно думал — а поезд тем временем несся к цели, — что в тот день он преодолел не столько пространство физическое, сколько бескрайнее пространство своей души, проделал путь не с юга острова на его север, а с юга своего сознания в его дальние северные пределы.

АНУК АРУД­ПРАГАСАМ

Сожжение

8