Читаем Путь Моргана полностью

Они взобрались вверх по самой дальней тропе, которую редко выбирали ловцы птиц, и поймали по полдюжине буревестников высоко в горах, где они по-прежнему водились во множестве. Чтобы схватить птицу, было достаточно наклониться, протянуть руки, быстрым движением свернуть ей шею и сунуть тушку в мешок. Начался сезон кладки яиц, но охотники продолжали азартно ловить добычу, каждый день принося в поселение по несколько десятков тушек. Кларк вел подсчет только тем птицам, которых сдавали на правительственный склад, и их число уже перевалило за несколько тысяч.

На обратном пути Стивен и Ричард миновали обширную поляну, где уже были вырублены все деревья. Она располагалась на плоском гребне холма, который отделял ручьи, текущие на север, к заливу Каскад, от тех, что текли на восток и впадали в Болл-Бей. Южный ручей, впадающий в болото, уже получил название Филлимор. С поляны открывался вид на северные горы – возможно, для того ее и приказал расчистить майор Росс.

Наступил безоблачный вечер, на небе высыпали такие обильные и сверкающие звезды, что человеку с воображением могло показаться, будто за темной завесой неба скрывается ослепительно белая даль, а в самой завесе Бог проделал отверстия, дабы люди узрели это сияние. На фоне неба вырисовывалась мрачная тень горы, на склонах которой мелькали крохотные огоньки, стекающиеся в целые ручейки пламени, – это были факелы в руках людей, возвращающихся в поселок.

– Какая красота! – выдохнул ошеломленный Ричард. – Разве она способна кому-нибудь наскучить?

Друзья любовались горой, пока огоньки не угасли в долине, а потом двинулись дальше – вместе с десятком отдувающихся, тяжело нагруженных мешками двуногих хищников с факелами в руках.

Зима выдалась более холодной и сухой, чем в прошлом году; пшеницей и кукурузой засеяли много акров, однако ростки тянулись вверх медленно – до первого долгожданного дождя. На следующий день выглянуло солнце, и долина и склоны холмов внезапно изменили окраску с красноватой на изумрудно-зеленую.

По официальным подсчетам, было уже поймано более ста семидесяти тысяч птиц – в среднем по триста сорок птиц на человека за сто дней. На острове по-прежнему действовало военное положение; майор Росс не спешил увеличить пайки, сознавая, что тысячи буревестников, гнездящихся в горах, улетят оттуда, как только окрепнут и научатся летать подросшие птенцы. Джиму Ричардсону, который работал на лесопилке, пока не сломал ногу, а потом был назначен палачом, приходилось каждый день пороть провинившихся. Плохо сросшаяся нога не мешала ему орудовать кошкой-девятихвосткой, в целом ему нравился такой необычный труд. А ненависть, которую испытывали к нему почти все колонисты, как свободные, так и каторжники, ничуть не смущала Джима.

На острове состоялось несколько казней, но казнены были не каторжники, а матросы. Подчиненные капитана Хантера, которым помогал подчиненный Росса, рядовой Эскотт с «Сириуса», разграбили склад рома, выпили почти все скудные запасы веселящего напитка и продали остальное. Выступив в роли судьи, присяжного и палача, вице-губернатор Росс приговорил к повешению трех преступников, в числе которых не было ни Эскотта, ни любимца Хантера Эллиота. Для Эскотта майор нашел другое наказание – лишил его былой славы, объявив во всеуслышание, что грузы с «Сириуса» помогал спасать каторжник по имени Джон Эрскотт. Эскотт и Эллиот получили по пятьсот сильнейших ударов плетью, содравшей с них кожу от шеи до щиколоток. В течение пяти дней им давали по сто ударов, поскольку большее число ударов за один раз не мог выдержать никто. Сначала палач обрушивал плеть на плечи виновников, а потом медленно оттягивал вниз по спине, ягодицам, бедрам и икрам. Матросы стали роптать, но преступление наказанных было таким чудовищным, что капитан Хантер не посмел вступиться за своих подчиненных, а разъяренные пехотинцы только и ждали случая, чтобы расстрелять матросов, посягнувших на драгоценный ром. Благодаря рядовому Дэниелу Стэнфилду мушкеты находились в отличном состоянии, а гильзы оставались сухими. По субботам пехотинцы неизменно упражнялись в стрельбе под надзором Стивена и Ричарда.

Вскоре после кражи рома майор Росс навестил Ричарда. Вице-губернатор был мрачен, как никогда прежде.

Он недолго протянет здесь, думал Ричард, предлагая майору сесть. За время, проведенное на острове, Росс постарел на десять лет.

– Мистер Донован сообщил мне нечто весьма любопытное о тебе, Морган, – начал Росс. – Он сказал, что ты умеешь гнать ром.

– Да, сэр, мне недостает только сырья и оборудования. Но я не ручаюсь, что на вкус он будет лучше пойла из Риоде-Жанейро. Подобно всем спиртным напиткам ром следует долго выдерживать в бочках, а в процессе перегонки получается первичный продукт – напиток с резким, неприятным привкусом.

– Нищим не пристало привередничать. – Росс пощелкал пальцами, подзывая собаку. – Как дела, Мактавиш?

Мактавиш завилял хвостом и принялся ласкаться к гостю.