Читаем Путь Моргана полностью

Лейтенант Кинг обнаружил под слоем почвы местный камень, легко поддающийся обработке. Его залежи простирались под холмом, на котором был разбит огород, и до самого Пойнт-Хантера в Черепашьем заливе. При сжигании этого камня образовывалась превосходная известь, которую решили использовать прежде всего для строительства каменных дымоходов и печей.

В декабре прибыл «Запас». Он привез новую партию каторжников; теперь численность островитян достигла ста тридцати двух человек, а вместе с ней – приказ от губернатора Филлипа урезать пайки на одну треть, как это уже сделали в Порт-Джексоне. Но эта новость не встревожила жителей острова Норфолк: несмотря на то что миллионы гусениц уничтожали каждый листок, попадающийся на их пути, пшеница на одиннадцати акрах дала превосходный урожай, незадолго до уборки которого дожди прекратились. Урожай кукурузы был еще больше, свиньи, утки и куры плодились, поспевали бананы. А те, кто любил рыбу, мог наедаться ею до отвала.

Благодаря выносливости и упорству Ричард Морган стал одним из самых привилегированных каторжников: он никому не доставлял хлопот, неутомимо работал и никогда ничем не болел. Поэтому Ричард получил столько камня и раствора, что смог построить в своем доме печь и дымоход. Все лесопилки работали исправно, и комендант ничего не жалел для старшего пильщика. «Запас» привез из Порт-Джексона еще несколько пил. Задумав увеличить втрое население острова Норфолк, губернатор Филлип решил, что на острове пилы нужнее, чем в Порт-Джексоне. И он утвердился в своем решении, когда «Запас» вернулся с грузом превосходной чистой извести.

На «Запасе» прибыло столько женщин, что работы для них не нашлось, и тут Ричарда осенило: он взялся обучать шесть каторжниц точить пилы. Мысленно он признался самому себе, что об этом ему следовало подумать еще давным-давно. Такая работа устраивала женщин определенного темперамента – им нравилось сидеть в тени, они не слишком уставали, были старательными и методичными и вместе с тем находились среди людей. На каждой лесопилке требовались по меньшей мере одна точильщица и еще несколько женщин, способных очищать бревна от коры. Между женщинами и пильщиками неизбежно вспыхивали симпатии. Но вскоре каторжницы узнали, что Ричард Морган уже женат и любовные интрижки ему не по душе.

Урезание пайков было симптомом, указывающим, что за два года существования колонии ее не посетил ни один корабль из Англии. Долгожданное грузовое судно «Блюститель» с вещами пехотинцев, тоннами муки, солонины, других припасов и скота так и не прибыло, и никто не знал, по какой причине. Каждый день на вершину Южного утеса у входа в гавань Порт-Джексона забирался часовой, который начинал до боли в глазах вглядываться в даль, принимая за парус то фонтан кита, то его хвост, то низко нависшее над горизонтом белое облако. Но настоящий парус так и не показался. Припасы, привезенные «Сириусом» с мыса Доброй Надежды в мае тысяча семьсот восемьдесят девятого года, иссякли, а корабль все не приходил. Единственным лучом надежды для губернатора Филлипа стал остров Норфолк, где росли хотя бы некоторые овощи и злаки, где водилась дичь и где не было коварных и жадных туземцев.

Каторжники, прибывшие на остров, уверяли, что жизнь в Порт-Джексоне превратилась в ад: люди умирали от голода или превращались в ходячие скелеты. Колонистов отчасти поддерживала ферма на Роуз-хилле, как и поля к северу и западу от Порт-Джексона – Тунгабб и Пограничное. Но хотя на фермах удавалось выращивать некоторые овощи, о хорошем урожае злаков нечего было даже мечтать.

После того как «Запас» вернулся в Порт-Джексон с грузом извести и древесины, губернатор Филлип решил послать «Сириус» в какой-нибудь ближайший порт за провизией. Он уже понял, что поселение на мысе Доброй Надежды не так велико, чтобы обеспечить колонию мукой, солониной и живым скотом. Южноафриканцы предпочитали продавать излишки голландцам, англичанам и судам Ост-Индской компании, заходившим в гавань. Численность их экипажей не превышала пятидесяти человек. Но накормить более тысячи голодных ртов Кейптаун был не в состоянии. «Сириус» вернулся в колонию с полупустыми трюмами.

Поэтому было решено отправить его в Китай, за рисом и копченым мясом, не говоря уже о чае и сахаре, способных подсластить жизнь каторжников, если не насытить их. В Вампоа губернатор надеялся приобрести ром, предназначенный для вывоза в Европу. Тысяча семьсот девяностый год начался еще хуже, чем тысяча семьсот восемьдесят девятый, хотя губернатор и не предполагал, что такое возможно.

Во время бессонных ночей Филлип гадал, что происходит сейчас в Англии, нет ли там массовых политических волнений, не вышел ли в отставку мистер Питт, не принял ли парламент решение прекратить эксперимент в Ботани-Бей – или просто забыл о колонистах. Неизвестность была особенно мучительной, с каждым месяцем у губернатора рождались новые ужасные догадки. Похоже, колонистов обрекли на ту же участь, что постигла Робинзона Крузо.