Он вернул рычажок обратно в центр и обнаружил, что скольжение строк марсианской записи прекратилось, освещение погасло. Снова передвинул рычажок влево, на этот раз подальше, и колонка поползла вверх быстрее. Дальше и дальше, он ускорял и ускорял движение текста, пока оно не превратилось в серое, неразличимое глазом мелькание. Опасаясь испортить прибор, вернул рычажок в исходное положение, подумал секунду и переместил его вправо. Строчки поползли в обратном направлении, колонка устремилась вниз, а достигнув нулевого уровня, исчезла, и экран погас.

Кельвин удовлетворенно перевел дух. Теперь понятно, как быть дальше. Требуется отыскать статью, относящуюся к рудиментолу, поскольку именно она будет содержать информацию, за которой Кельвин охотится. Если, конечно, данное средство вообще упомянуто. Теперь, оказавшись почти у цели, он вдруг ощутил дрожь в коленях.

Несмотря на мгновенную слабость, прошел вдоль ряда кубов, разыскивая тот, в котором могла находиться необходимая статья, и мысленно принося благодарность марсианам за решение разместить весь объем сведений по химии в алфавитном порядке. И вот оно — искомое!

Перед ним холодный, ко всему безучастный текст, тысячи слов описывали каждый аспект свойств рудиментола. Кельвин следил, затаив дыхание, в состоянии понять едва ли больше одной десятой, и напряженно выискивая единственный нужный ему факт.

Наконец сведения появились на экране так внезапно, что Кельвин чуть не пропустил их. Истерично рассмеявшись, вернул текст назад и долго не мог сосредоточиться, возбужденно радуясь собственному успеху.

Снова и снова он перечитывал краткое описание препарата и метод его производства. Рудиментол оказался обычным бромом, элементом, в избытке присутствующим в морской воде, но с одним отличием. Рудиментол был одним из изотопов этого галогена, не существующим в природе, при получении искусственным путем живущим лишь короткое время. Лаконично, в профессиональных терминах излагались природа и интенсивность нейтронной бомбардировки, в результате которой выделялся изотоп, и это описание Кельвин вытвердил наизусть.

Он добился, добился желанной цели! Теперь дело за малым — возвратиться домой, на Землю. После долгих часов плутания по цитадели марсианской науки, после общения со старейшинами Марса обратная экспедиция не пугала его. Счастье, ощущение триумфа переполняли сердце и разум.

Вырвавшийся у Кельвина торжествующий возглас в то же мгновение оборвался… Освещение изменилось. Тусклый синий свет внезапно уступил место яркому желтому, и Кельвин застыл на месте. Задыхающийся, ослепленный, изумленный.

Марсиане окружили его. Он отпрянул, ошеломленный резкой переменой, но тут же его глаза выхватили в центре толпы суровое бесстрастное лицо главы старейшин, и Кельвина захлестнули гнев и отчаяние. В безысходности землянин выставил перед собой узколучевой поражатель, но под ледяным взглядом марсианина не мог заставить себя нажать на курок. Затем рука его онемела, ослабла и, словно в тумане, он услышал металлический стук. Поражатель выскользнул и упал на пол.

После долгого молчания глава старейшин заговорил:

— Ваши действия похвальны, землянин. Может быть, несколько опрометчивы, но своевременны и целенаправленны.

Кельвин вытаращил в изумлении глаза.

— Вы играли со мной? — гневно воскликнул он, — Позволили прийти сюда и найти драгоценное оружие, чтоб в конце концов посмеяться надо мной? Пожалуй, ваше хваленое бесстрастие на поверку не столь уж непроницаемо и легко находит выход в жестокости.

Страшная слабость охватила его. Слабость и разочарование.

— Схема вашего поведения была нами вычислена с самого начала, — продолжал старейшина, — Психологические особенности вашей личности подсказали, что вы предпримете поход на Деймос. Поэтому мы убрали щит от сателлита, указали место входа в лаборатории, спешно ввели период релаксации. И воздержались от всякого вмешательства, пока вы не обнаружите то, что вам требовалось. Эксперимент завершился вполне удачно.

— Что вы намерены предпринять? — горько спросил Кельвин. — Ваши объяснения мне безразличны.

— Что? Ровно ничего. — Ответ последовал в том же размеренном тоне. — Ваш корабль цел. Возвращайтесь на Землю со своей добычей.

Глаза Кельвина распахнулись. Он не мог говорить, лишь бормотал что-то неразборчивое:

— Но ведь вы отказали мне!

— Верно. Но никто не мешал вам добыть его самостоятельно. Мы справедливо отказали в помощи в ответ на просьбу Земли, ибо каждый мир должен решать свою судьбу сам. Ваша планета не пожелала принять наш отказ и в вашем лице предприняла действия, может быть, обреченные на неудачу, но отважные. Мы не имеем права отнимать у вас то, что принадлежит вам. Просьба удовлетворена не была, но вы сами справились с поставленной задачей. Возвращайтесь на Землю, лекарство останется с вами.

Наконец Престон Кельвин смог понять ход марсианского образа мыслей. Этих непонятных, непостижимых марсиан. Он опустил голову и прошептал одни губами:

— Марсиане — раса странных созданий. Но, безусловно, великих.

Нет связи