Читаем Путь художника полностью

В Манхэттене больше творческих людей на душу населения, чем где бы то ни было в Америке. Виолончели здесь встречаются столь же часто, как коровы в Айове. Они здесь – часть пейзажа. Сидя за пишущей машинкой, глядя на городские огни, я тоже чувствую себя той, кого Манхэттен очень хорошо знает. Я сочиняю фортепьянную музыку в десяти кварталах от места, где долговязый подросток Ричард Роджерс[1] взобрался на склон, чтобы познакомиться с низкорослым Лэрри Хартом, своим будущим партнером. Вместе они мечтали в жару и в холод.

Моя квартира находится на улице Риверсайд. Всего в квартале отсюда Бродвей – он оказывается прямо за моей спиной, когда я, как сейчас, стою лицом к чернильно-синей реке и гляжу на солнце, садящееся в разноцветные клочья облаков. Гудзон – широкая и темная река, но в ветреные дни, которые случаются довольно часто, вода покрывается белесой зыбью. Вишнево-красные упрямые буксиры, будто жуки, протискиваются носом сквозь волны и движутся взад-вперед по реке, подталкивая тяжелые баржи. Манхэттен – это морской порт и место, где сбываются мечты.

Манхэттен кишит мечтателями. Все творческие люди о чем-то мечтают и едут сюда, привозя мечты с собой. Не все здесь одеваются в черное, до сих пор курят сигареты и пьют крепкие напитки, не все живут мишурной романтикой трудных времен в крохотных квартирах, полных надежд и тараканов, в кварталах, которыми брезгуют даже крысы. Но, как и тараканы, люди искусства тут повсюду, от бедных наемных квартир до пентхаусов. В нашем доме поселилась не только я со своим фортепьяно и пишущей машинкой, а еще и оперная певица, которая будоражит трелями окрестности, словно жаворонок, взмывающий со дна ущелья. Официанты в округе почти сплошь – актеры, а самые привлекательные косолапые девушки из местных занимаются танцами, хоть и трудно себе представить грациозные па, глядя на их неуклюжую походку.

Днем я выпила чашку чая в кафе «Эдгар», названном в честь Эдгара Алана По, который жил здесь и умер подальше от центра, в Бронксе. Я заглядывала в окна первого этажа Леонарда Бернстайна[2] и слегка цепенела всякий раз, когда проходила мимо арки, в которой застрелили Джона Леннона. От моей квартиры один квартал до пристанища Дюка Эллингтона[3], а неподалеку отсюда есть даже улица, названная его именем. Манхэттен – город, полный призраков. Творческая сила – много сил – вот что витает между стенами этого ущелья.

Именно здесь, в Манхэттене, я начала преподавать курс «Путь художника». Как все творческие люди – а это, если задуматься, каждый из нас, – я испытываю вдохновение. Я почувствовала призвание учить и ответила на этот зов несколько неохотно. «Как же быть с моим собственным творчеством?» – недоумевала я. Тогда я еще не знала, что нам и правда свойственно практиковать то, что мы проповедуем, и что, помогая другим выйти из творческого тупика, я помогу и себе, и что, как и всем художникам, мне легче будет раскрыться в компании родственных душ, доверяющих жизни все больше и больше. Когда я почувствовала призыв преподавать, то не могла и предположить, сколько пользы это принесет и мне, и другим.

В 1978 году я начала учить людей искусства выходить из творческого тупика и вставать на ноги после творческой травмы. Я делилась с ними теми приемами, которые использовала сама, занимаясь творчеством. И старалась быть как можно деликатнее и предупредительнее.

«Помните: существует творческая энергия, которая хочет проявить себя через вас»; «Не судите свою работу или самих себя. Позже разберетесь»; «Позвольте Богу работать через вас», – говорила я им.

Мои методы были просты, а студенты – немногочисленны. Однако за десять лет уровень и первых, и вторых необычайно вырос. С самого начала моими учениками в основном были застопоренные и травмированные неудачами художники, поэты, керамисты, писатели, режиссеры, актеры и все те, кто просто хотел проявить себя созидательно в жизни либо в любом виде искусства. Я излагала материал бесхитростно, потому что таким он и был. Творчество, будто просо, прорастает даже при минимальном уходе. Я учила людей, как лучше наладить такой уход и чем насытить свое творческое начало. А они отвечали мне сочинением книг, съемкой фильмов, рисованием картин, фотографией и многим другим. Вскоре обо мне узнали очень многие, и заполнять класс стало все легче и легче.

Тем временем я и сама работала. Писала пьесы, романы, рассказы и сценарии. Снимала художественные фильмы и телепрограммы. Сочиняла стихи, а потом и делала постановки. Занимаясь всем этим, я освоила больше творческих приемов, написала больше статей по педагогике и, следуя советам своего друга Марка Брайана, сначала сложила их в некую систему, а затем и в книгу.