Воздух по утрам был ледяным и прозрачным, льдинки сверкали на солнце. Нельзя было тянуть – близились морозы, а вместе с ними придут снежные бури, которые запрут деревню на несколько месяцев. Воины Союза продолжали отмечать победу, и с каждым днём их бдительность падала, чему способствовали княжеские запасы вина. Холлан с Илисон ушли до наступления рассвета.

Илисон и Холлан с детства знали тайные тропы и опасные для чужаков участки, поэтому не боялись преследования. Деревня исчезла за покрытыми инеем скалами.

– Мы с Илисон ушли на восток, к морю, а оттуда по побережью добрались в Порт-Акара.

– Ты хочешь сказать, что Илисон жива? – голос культиста вытащил Холлана из воспоминаний, и он с недоумением посмотрел на лысого мужчину. В его интонации наёмнику почудилась… надежда?

– Ещё как жива, – откликнулся Базиль от дверного проёма.

Холлан вернулся в настоящее. Настоящее, где нужно было отловить сбежавшую от Илисон наследницу из Стэн-Ноута. Илисон была не только жива, она была причиной, по которой они все встретились и вынуждены были ночевать в коровнике.

Глава 9. Ярмарка

– Господин Хорст готовится к выступлению, – на лице помощника мэра застыла вымученная улыбка. – Вам лучше зайти завтра.

Холлан понимал грустного усатого мужчину, которому ежедневно приходилось выслушивать тысячи просьб и претензий посетителей ярмарки, но настойчиво повторил:

– Дело срочное, касается пограничных княжеств. Необходимо, чтобы мэр сделал объявление.

– Он сейчас очень и очень занят. Попробуйте подойти вечером, – сказал помощник и всем телом развернулся к двери, прозрачно намекая посетителям, что разговор окончен.

После вчерашнего вечера Холлану не хотелось смотреть на своих попутчиков. По сути он ничего не рассказал, но теперь ему казалось, что и те скупые слова были лишними – он предпочитал оставаться тенью без прошлого. Обычно он рассказывал свои истории, когда был пьян, и перед ним в тумане маячили такие же пьяные незапоминающиеся физиономии, с которыми он никогда больше не встречался, а если и встречался, то не узнавал, как они не узнавали его. Холлан проснулся раньше других, вылил на себя ведро холодной воды, сбрил щетину. Культиста пришлось отвязать – никакие объяснения не убедили бы фермерскую жену, которая пришла доить коров на рассвете, что сопровождающему сестры последней милости положено связывать руки. Лысый мужчина, надвинув поглубже капюшон, сидел в углу и украдкой массировал запястья. Вид у него был задумчивый.

Холлану не нравилась идея оставлять культиста наедине с монашкой, и он предложил отвести их подальше в лес, куда вряд ли зайдёт патруль, чтобы можно было спокойно связать культиста. На это Шелли уверенно заявила наёмнику, что не боится. Базиль хмурился и бормотал, что культисты – хитрые ребята. Холлана одолевали сомнения, однако он не стал спорить. В конце концов, местность густо населена, а во время ярмарки на каждом шагу встречаются хорошо обученные воины. Культисту не уйти далеко, если он решится бежать. А если с монашкой что-то случится – её проблемы. Она же наняла Холлана, и он вынужден подчиниться её приказу.

В первой половине дня Холлан с Базилем умаялись, спрашивая каждого трактирщика, каждого стража, а потом и каждого прохожего, не видели ли они белокурую девушку лет шестнадцати. Чаще всего в ответ они получали в лучшем случае недоумённый взгляд, в худшем – похабное замечание. Решено было пойти к мэру Римерфара и попросить его сделать объявление, а заодно приказать стражникам внимательнее смотреть по сторонам. Холлан всё ещё сомневался, открывать ли мэру Римерфара правду о том, кем на самом деле является Милифри. Он решил, что если мэра не впечатлит краткая версия, то придётся раскрывать конфиденциальную информацию о внутренних проблемах Стэн-Ноута.

Теперь у него с Базилем оставалось свободное время до четырёх вечера, когда должно будет состояться еженедельное развлекательное мероприятие. Благодаря монашке у Холлана были лишние деньги, поэтому они устроились на лавочке рядом с палаткой, где коптили на решётке огромную, разрезанную пополам рыбину. Было шумно, голоса создавали постоянный фон, разрываемый хохотом и радостными криками, когда объявляли очередного победителя одного из соревнований. Откуда-то издалека доносилась весёлая музыка. Пахло костром, едой, а ещё землёй, влажной после дождливой недели. Дорожки щедро посыпали соломой, так что на всём огромном поле, которое было отведено под ярмарку, было относительно чисто, не приходилось месить грязь, пробираясь от палатки к палатке.