Читаем Путь к сердцу. Баал полностью

В редкие моменты сна, когда она, нервная и измотанная, умудрялась в него соскользнуть, ей мерещился длинный белый коридор и собственные шаги – все, это конец. Там, на выходе, случится ее последний шаг – шаг прочь из жизни, прочь из тела, – и Алька, вздрагивая, просыпалась.

Снова в кромешной тьме сидела на кровати и смотрела прямо перед собой.

Ее морозило. Иногда кидало в жар.

Иногда приходили вялые мысли о Хлое, но тут же ускользали прочь. Теперь не до Хлои, теперь навряд ли увидятся.

А в какой-то момент дверь «клоповника» открылась.

* * *

Он не уставал поражаться – «Уровень 2. Правонарушение: взлом системы, попытка несанкционированного Перехода».

Перехода куда – на Третий? Они что, там все сбрендили? Уже со Второго ломятся, как крысы с тонущего корабля, а ведь только пришли, только попали в новый мир. Люди. Не люди – людишки, не умеющие ценить того, что имеют, – жадные до нового и «побольше» стяжатели.

Так им и надо. И ведь еще девка… Баал бы проплевался – ему казалось, что в рот попал деготь – он ненавидел «малолетних» преступниц.

«Сейчас одной из них станет меньше».

Дверь в указанную камеру отворилась беззвучно; тот, кто сидел на кровати, съежился.

Когда он включил свет, пленница, было, подалась вперед, а на ее лице застыла мольба, которую он видел много раз – «пожалуйста, только быстро, только без боли…», а потом… она рассмотрела его, и ее огромные затравленные до того глаза сделались в пол лица, рот приоткрылся.

В этот самый момент он узнал ее тоже.

Не запнулся, не изменился в лице, ничем узнавания не выказал. Но в груди что-то дрогнуло, а привкус дегтя во рту усилился.

– Ты?

Его встречали по-разному. Со скулением, со страхом, в панике, в желании забиться подальше, но никогда с удивлением. И еще почему-то с облегчением.

– Ты.

Он не верил собственным глазам – она радовалась. Чему? Тому, что за ней пришла смерть? Или тому, что смерть пришла в виде огромного патлатого мужика? Нет, таких сумасшедших он еще не встречал. А потом скользнула странная мысль: «Может, она не забыла?»

Быть такого не может. Все забывают.

Жаль, что не забыл он.

Всегда знал, что не нужно никому помогать, что не нужно впрягаться, не нужно брать ответственность за чью-то судьбу. Взял? Сделался «провожатым» ее жизни? Вот теперь придется провожать к смерти, обратно на Танэо.

Регносцирос оглядел крохотную камеру, нашел единственный, стоящий в углу стул, выдвинул его, оседлал. Сложил руки на спинке, протяжно вздохнул, отвернулся, долго смотрел в сторону.

От девчонки почти не пахло страхом. От нее пахло любопытством, удивлением и… надеждой. Зря. Зря она не прижилась здесь, ведь он дал шанс, поручился за нее; зря так быстро переступила закон, зря не приняла новые правила, чем сократила себе многие годы жизни. Почти бесконечные годы там, где не стареют, где так просто не умирают.

Ему почему-то было грустно. Без проблем – он сделает, что должен, уведет и ее – просто, получается, зря радовался, что сделал кому-то добро, что помог тогда, подарил вторую жизнь. Зря не оставил ее в Равнинах.

Все зря.

Он перевел взгляд обратно на девчонку и вновь удивился ее взгляду – та смотрела на него с теплотой – так смотрит на долгожданного, приехавшего из города внука деревенская бабушка. «Тебе еще пирожков? Ты съешь, внучек, съешь, родненький…»

В памяти всплыл какой-то другой далекий и совсем забытый мир.

И взгляд этот ощупывал его жадно и почему-то ласково; Баалу сделалось не по себе – так смотрят на найденный перед смертью клад, на осуществившуюся мечту, на внезапно исполнившееся заветное желание.

Бред. Он не мог быть ничьим заветным желанием.

Она просто сумасшедшая, а ему надо приступать к процедуре. Вот сейчас, да, сейчас – он только посидит минутку, соберется с мыслями и начнет.

* * *

(Marina And The Diamonds – Valley of the Dolls)

Она действительно радовалась.

А перед глазами вертела задом-хвостом непростая судьба – нет, это же надо было столько пройти для того, чтобы встретиться вновь. Думала, догонит на такси, отыщет, навестит, а оказалось, чтобы навестил он, стоило один раз переступить закон. Кто же знал?

Ей почему-то стало легче. Что пришел не один из этих равнодушных в серебристой куртке, не кто-то чужой, а он – почти что «родной», почти что знакомый. И пусть она до сих пор не знает его имени, но он не убил ее однажды, и тем самым как будто искупил все свои будущие грехи. Ну, почти все. И если убьет теперь – значит…

Алеста вздохнула.

Вот только лучше он, чем кто-то другой.

Наверное, она бредила. Но ей было тепло – радовала маленькая удача в самом конце пути.

Она нашла, кого так долго искала – вот так глупо, но нашла, и теперь, прежде чем покинуть этот мир, она успеет сказать ему «спасибо».

Сидящий на стуле мужчина молчал.