Читаем Путь к империи полностью

Измотанные и проплутавшие в течение трех дней, не уверенные в себе, не знавшие, что делать, убежденные, что крестьяне их обманули, эти 4000–5000 человек сложили оружие. Один этот эпизод может дать понятие о беспорядке и смятении в австрийских дивизиях, разбитых у Сало, у Лонато, у Гавардо, преследуемых во всех направлениях и почти уничтоженных. Весь остаток дня 4-го и вся ночь прошли в сборе всех войсковых колонн и сосредоточении их в Кастильоне.

VIII

5-го до рассвета французская армия, силою в 20 000 человек, заняла кастильонские высоты – прекрасную позицию. Дивизия Серюрье, силой в 5000 человек, получила приказание выступить из Маркарии, сделать ночной переход и обрушиться утром с тыла на левый фланг Вурмзера. Пушечные выстрелы Серюрье должны были служить сигналом для начала общего сражения. От этой внезапной атаки ожидали большого морального эффекта, и чтобы сделать его еще более чувствительным, французская армия притворилась отступающей.

Но как только она услышала первые звуки канонады обходной колонны Серюрье, замещенного вследствие его болезни генералом Фиореллой, армия быстро двинулась вперед и обрушилась на противника, уже поколебленного в своей уверенности и растратившего свой первый порыв. Медольский холм[33], находящийся среди равнины, являлся опорным пунктом левого фланга противника. Помощнику генерала Вердье было поручено его атаковать; адъютант Мармон направил туда несколько артиллерийских батарей.

Холм был взят. Массена атаковал правый фланг, Ожеро – центр, Фиорелла ударил с тыла на левый фланг; легкая кавалерия внезапно атаковала главную квартиру и едва не захватила в плен самого Вурмзера. Противник повсюду начал отступать. Только чрезвычайное утомление французских войск спасло армию Вурмзера, в беспорядке бросившуюся на левый берег Минчио, в надежде сосредоточиться на нем и удержаться. Здесь ей было выгодно оставаться, так как сохранялись коммуникации с Мантуей.

Но дивизия Ожеро двинулась на Боргетто, а дивизия Массена – на Пескиеру. Генерал Гильом, комендант этой крепости, имевший только 400 человек гарнизона, замуровал ворота. Пришлось потерять несколько часов, пока их пробили. Австрийские войска, блокировавшие Пескиеру, были свежие. Они долго держались против 18-й линейной полубригады, которой командовал полковник Сюше, но были наконец отброшены, потеряли 18 пушек и много пленных.

Главнокомандующий двинулся с дивизией Серюрье к Вероне, куда прибыл 7-го ночью. Вурмзер распорядился закрыть ворота, желая выиграть ночь для эвакуации своего обоза, но Наполеон приказал сбить их пушечными выстрелами и овладел городом. Австрийцы понесли много потерь.

Дивизия Ожеро, встретив затруднения в устройстве переправы у Боргетто, перешла по Пескиерскому мосту. Вурмзер, потеряв линию Минчио, попытался сохранить важную позицию Монте-Бальдо и Рокка-д’Анфо. Генерал Сент-Илер атаковал Кваждановича в долине Идро, 12 числа овладел Рокка-д’Анфо, Лодроне, Рива и захватил много пленных.

Это заставило австрийцев сжечь свою озерную флотилию. Массена двинулся на Монте-Бальдо и 11 числа снова взял Корону. Ожеро поднялся вверх по левому берегу Адидже, следуя по горным хребтам, и дошел до высоты Алла. Бои и маневр этих трех дивизий дали 2000 пленных и несколько пушек.

После проигрыша двух таких сражений, как у Лонато и Кастильоне, Вурмзер должен был понять, что он не может более мешать французам в занятии позиций, которые они сочтут для себя необходимыми. Он отступил в Роверето и Триент.

Сама французская армия тоже нуждалась в отдыхе.

Австрийская армия после своего поражения все еще состояла из 40 000 человек, но отныне один батальон Итальянской армии обращал в бегство четыре неприятельских, и повсюду французы захватывали пушки, пленных и предметы военного снаряжения. Вурмзер, правда, снабдил припасами гарнизон Мантуи.

Он вывел оттуда бригады Рокковина и Вукассовича, которые заменил свежими войсками, но он увел с собой обратно только половину своей прекрасной армии, притом ничто не может сравниться с деморализацией этой армии и потерей ею боеспособности после понесенных неудач, за исключением разве крайней самоуверенности, которая возбуждала ее в начале кампании.

План австрийского главнокомандующего, который мог быть осуществлен при других обстоятельствах и против другого человека, чем его противник, должен был неизбежно привести к печальному исходу. Хотя, на первый взгляд, поражение этой большой и прекрасной армии в течение нескольких дней, казалось, следовало бы приписать только искусству Наполеона, который все время импровизировал, противопоставляя свои действия заранее намеченному общему плану, – все же нужно признать, что этот план имел порочную основу.

Всегда бывает ошибочно действовать отдельными корпусами, не имеющими между собой никаких коммуникаций, против сосредоточенной армии, части которой имеют между собой хорошую связь. Правый корпус австрийцев мог сообщаться с центром только через Роверето и Ледро.