Читаем Путь к «Энергии» полностью

А мысли бегают. И уже чудится, что машину необходимо сливать, снимать со старта, везти в МИК, вырезать неисправный клапан и т. д.

Выручил В. Г. Хаспеков.

— Я предлагаю сработать соседним клапаном. Он по конструкции очень похож. От удара по оболочке бака может передаться дополнительное усилие — встряска, и клапан может сработать.

— Хорошо, — дает добро Главный.

Макаров со специалистами быстро разрабатывают небольшую циклограмму этой операции. Все расписываются.

Напряжение в зале огромное. Тишина стоит такая, что комариный писк казался бы громче грома.

Но вот сработал этот соседний клапан и сразу закрылся нужный. Ух! Все облегченно вздохнули. Наступило время включения команды «Пуск». Она подается за 600 секунд до старта. Весь этот процесс система управления ведет автоматически. Мы только следим, как проходят метки. Каждая метка могла дать отбой, если параметры изделия в этот момент не соответствовали нужным.

10 секунд до старта. Все буквально впились в экраны телевизоров. 6 секунд до старта. Сейчас включится водяная система охлаждения лотка. 1000 кубометров воды должны извергнуться в огневой проем. На экранах воды не видно! Яркое пламя появилось под ракетой с одновременным гулом в динамиках. Было 21 час. 30 мин. московского времени.

— Есть отрыв!

15 мая 1987 г состоялся первый пуск ракеты-носителя «Энергия»

Вскакивает со своего места А. А. Макаров и хватается за голову. В. Е. Гудилин машет рукой, как бы провожая ракету в полет. Напряжено лицо Главного. О чем он думает в этот момент?

Несколько секунд мы наблюдали движение, именно движение, ракеты на телевизионных экранах. Затем только репортаж.

— Полет нормальный.

— Двигатели первой и второй ступени работают нормально.

— Есть отделение боковых блоков.

— Полет нормальный.

— Тангаж, рысканье и крен в норме.

— Есть сброс ГО с космического аппарата.

— Двигатели второй ступени работают устойчиво.

— Полет нормальный.

— Есть выключение двигателей второй ступени.

— Есть отделение объекта.

Обмякли сразу лица всех, кто был в зале управления. Вот и В. Е. Нестеров отцепился от стола, который держал своими руками так, как будто от этого зависел успех полета. Все повскакали со своих мест. Обнимаются. Чувствуют себя участниками очень величественного события. Они все герои. Они творили и сами сделали этот праздник. Что является лучшей наградой ракетчику? Конечно, полет. Он дает такое чувство удовлетворения, которое не сравнить ни с какими наградами.

Выхожу в вестибюль.

— А вы говорили, не полетит, — говорю руководителю теоретического комплекса.

— Это я чтобы не сглазить, — буркнул он в ответ. Лицо его было мрачным. Бросился в глаза знакомый полковник с полетным заданием под мышкой.

— Где Максимов?

— Был в 322, — отвечаю.

322 комната — это зал управления.

А. А. Максимов выходит из зала и — прямо к полковнику.

— Где я должен подписать?

— Вот здесь, — и полковник открывает бортжурнал.

Группа руководителей испытателей и бригад сборки П. К. Бондарец, А. С. Гончар, В. Н. Чижухин, В. И. Калакутский, Б. Н. Филин, Г. Г. Романов, С. С. Ершов (сидят), B. C. Лузгин, Л. Н. Гайсинский, М. М. Радько, В. К. Андреев, А. Г. Матюнин, В. Е. Нестеров, В. Л. Николаев, В. В. Мащенко, С. Ю. Прокофьев, Н. Э. Корженевский, М. Ш. Раянов, В. Н. Осадчий, В. Д. Семенов

От удивления потерял дар речи. Так, значит, до пуска ты, генерал, не подписал документ, а поставил подпись после пуска, когда все хорошо, подумал я про себя. Ну и ну! Опытный А. А. Максимов хорошо понимал, что делал. Радостные мы помчались в гостиницу отмечать. Ракету Валентин Петрович назвал «Энергией». Утром заходит ко мне Б. И. Губанов. Злой.

— Поехали в зону (отдыха), не хочу никого видеть.

— Что случилось?

— Полухин не сработал.

— Ну и что. Не в этом главное.

— Это ты так думаешь, а не госкомиссия. Я уже переругался там. Тогда я не мог представить, какую ложку дегтя подложил нам этот объект «Плюс». Причиной невыхода объекта на орбиту явилась неправильная работа системы ориентации. Она сработала так, что нормально функционирующий разгонный двигатель выдал почти нулевой импульс разгона и объект упал в Тихий океан, как и вторая ступень ракеты-носителя.

После пуска приехали на «нулевую» отметку. Перед взором открылась ошеломляющая картина. Как будто камнепад прошел по «нулевой» отметке. Бетонные плиты массой около 5 т были беспорядочно разбросаны на земле. Но повреждений коммуникаций не было видно.

Уже после, в фильме, мы увидели, что при старте ракета завалилась в сторону космического аппарата, а затем выпрямилась и ушла в космос.

Крен произошел не над стартовым проемом, а рядом. Как у нас говорили, вильнула хвостиком. Причину этого определили быстро. И к следующему пуску перенастроили автомат стабилизации.

Летим в Москву. В салоне на диване, отвернувшись друг от друга, сидят Губанов и Полухин. Необычная тишина в салоне. Никому не хочется говорить.

Проходит час.