– Камнежог, – сказал Пол. – Надо созвать здесь заседание Ландсраада с участием наибов и наблюдателя Гильдии.

– Они не найдут доказательств наличия радиоактивных материалов в камнесжигателе, сир, – сказал Стилгар. – Все дело представят как клевету, и как мы докажем, что фоновая радиация отличается от…

– И все же это был камнесжигатель, – упрямо повторил Пол. – Нет иного способа воспламенить камнесжигатель. Кто-то играет в очень опасные игры. И наверняка остались следы его доставки сюда. Эти люди оставили не менее отчетливые следы, чем оставляет птица в грязи.

– Птица в грязи, милорд?

– Не обращай внимания, Стил, – сказал Пол. – Это можно проследить. Камнесжигатель доставлен сюда лайнером Гильдии; это надо хорошенько помнить. Гильдии придется ответить на этот вопрос Ландсраада. Ни один договор или торговое соглашение не могут быть подписаны, пока…

– Специя, милорд, – сказал Стилгар.

– Естественно, мы полностью прекратим отгрузку специи, – согласился Пол. – Посмотрим, как им это понравится. Как только закончатся все запасы специи, прекратится всякое межзвездное сообщение во Вселенной. А мы не возобновим поставки до тех пор, пока нам не выдадут виновников.

– Это сработает, если они не найдут замену специи, – сказал Стилгар.

– Это маловероятно, – возразил Пол.

Биджас насмешливо захихикал.

Пол повернул голову к карлику, успев заметить, что тот мгновенно привлек к себе всеобщее внимание.

– Как им уже завтра захочется не иметь зубов, – давясь смехом, с трудом произнес Биджас.

– Во имя червя, что ты хочешь этим сказать? – взвился Стилгар.

– Без зубов они не смогут ими скрежетать, – рассудительно сказал Биджас.

На этот раз рассмеялся даже Стилгар. Пол молча наблюдал за этой сценой.

– Кого ты имеешь в виду под словом «они»? – спросил он.

– Ну как же, сир, – ответил карлик, – они – это те, кто привез камнесжигатель и направил его на вас. Разве они захотят, чтобы вы остановили поток специи?

Новая глава. Конец заговора

^{(Резко меняющая концовку «Мессии Дюны»)}

Сквозь маленькое, заблокированное полем отверстие Эдрик внимательно смотрел в примыкавшую к баку камеру. Им овладели тоска и глубокий фатализм. Преподобная Мать нервно мерила шагами тесную камеру, не обращая ни малейшего внимания на визитера.

Сложив руки на коленях, на кровати Преподобной Матери сидела Ирулан. Светлые волосы были стянуты в тугой узел, на бледном лице – ни кровинки.

– Я сделала все, как мне было приказано, – сказала Ирулан. – Может ли она теперь лететь за своими детьми?

Преподобная Мать бросила предостерегающий взгляд в сторону двери, за которой безотлучно дежурили охранники, взглянула в те углы камеры, где могли находиться подслушивающие устройства, и принюхалась. Тюремный запах раздражал ее.

– Какое это имеет значение, если они нас услышат, – со злостью произнесла Ирулан. – Если он хочет остаться у власти, то должен прийти ко мне, и прийти на моих условиях.

– На твоих условиях? – спросила Преподобная Мать; в голосе ее прозвучали язвительные нотки.

– Его наложницы – его связи с фрименами – больше не существует, – жестко сказала Ирулан.

– Ты в этом уверена? – не глядя на Ирулан, спросила Преподобная Мать. Что-то здесь было не так, и она чувствовала это благодаря своим небольшим способностям к предзнанию, обусловленным пристрастием к специи.

– Сообщения спецслужб не обманывают, – сказала Ирулан. – Она мертва. Остались два ублюдка, но они не имеют официального статуса.

– У них будет любой статус, какой он захочет им предоставить, – возразила Преподобная Мать.

Ирулан продолжала, будто не слыша:

– Он будет вынужден освободить тебя. Он прожженный политик, мой супруг. Дни меланжевой монополии сочтены, и он прекрасно это знает. Он должен пойти на уступки, на компромиссы. Другого выхода у него нет.

– Твой супруг? – Преподобная Мать насмешливо улыбнулась.

– Теперь-то он действительно станет моим полноценным супругом, – чопорно произнесла Ирулан. – Это одна из уступок, которых мы потребуем от него.

– Потребуем ли? – поинтересовалась Преподобная Мать. Сквозь глазок она наконец разглядела лицо Эдрика.

– Что ты на это скажешь, навигатор Гильдии?

– Дни меланжевой монополии действительно сочтены, – сказал Эдрик, – но все выйдет не так, как мы того желаем.

– И каким же ты видишь будущее? – спросила Преподобная Мать. – Что пойдет не так?

Эдрик в ответ только покачал головой.

– Какое это имеет значение? Теперь они не могут изменить ход вещей. Слишком поздно.

– Ты вообще-то должен быть штурманом, живой оракул, – настаивала Преподобная Мать. – Что ты видишь?

В ответ Эдрик снова пожал плечами. Непривычное для него чувство жалости и доброты заставило его смолчать.