Читаем Путь искупления полностью

После этого Ченнинг принялась всхлипывать и ничего не могла с этим поделать. Ей хотелось оказаться в машине вместе с Элизабет, или у нее дома, или в уютной темноте ее кровати. Хотела оказаться в безопасности и ничего не бояться, и одна только Лиз могла этому помочь. Так что она мысленно повторяла это имя – Элизабет, – и, должно быть, оно каким-то образом просочилось в реальный мир, поскольку автомобиль, скрежетнув тормозами, вдруг остановился как вкопанный. Ченнинг застыла, и, казалось, целую вечность ничего не происходило. Его обращенный к ней голос, когда наконец послышался, был тих и спокоен:

– Ты ведь любишь ее, так?

Ченнинг сжалась в комок.

– В результате мне интересно, любит ли и она тебя тоже. Как сама-то думаешь, это так? По-моему, наверняка должна.

Он еще больше понизил голос, барабаня пальцами по рулю.

– У тебя есть телефон? Я пытался дозвониться ей, но она не берет трубку. Думаю, она ответит, если увидит твой номер.

Ченнинг затаила дыхание.

– Так есть?

– Нет. Нету телефона.

– Ну конечно же, нет. Я бы нашел.

Последовали долгое молчание, жара под брезентом. Потом он опять тронул машину с места, и Ченнинг увидела, как череда зданий и деревьев сбоку сменяется порядком проржавевшей оградой из проволочной сетки. Автомобиль пошел вниз, мимо промелькнули какие-то желтые и розовые дома, и тут солнце вдруг резко пропало – они долго спускались в какую-то сумрачную пустоту. Когда машина опять остановилась, он заглушил мотор, и еще одну ужасную минуту все было наполнено лишь тишиной и молчанием.

– Ты веришь во вторые шансы? – наконец спросил он.

Ченнинг вдыхала свой собственный пот, туман своего собственного дыхания.

– Вторые шансы. Так да или нет?

– Да.

– Поможешь мне, если я попрошу?

Ченнинг прикусила губу, стараясь не всхлипнуть.

– Поможешь, черт побери? Да или нет?

– Да. Господи… Пожалуйста…

– Я собираюсь вытащить тебя из машины и отнести внутрь. Здесь вокруг все равно никого, но, если хоть раз пикнешь, я сделаю тебе больно. Поняла?

– Да.

Она ощутила, что автомобиль наклонился, услышала, как открывается дверь задка. Он приподнял ее, все еще замотанную в брезент. Сделал несколько шагов по голой земле, потом поднялся по ступенькам и вошел в дверь. Ченнинг видела немногое, пока он не снял брезент, – а потом показались его лицо и четыре стены неопрятной ванной комнаты. Он положил ее в ванну и наручниками прицепил за лодыжку к батарее рядом с ней.

– Зачем вы все это делаете?

– Ты все равно не поймешь.

С треском отмотал серебристую ленту с рулона.

Ченнинг с ужасом наблюдала за ним.

– Пожалуйста, но я хочу! Хочу понять!

Он изучающее посмотрел на нее, но она увидела у него на лице сомнение. Оно явно присутствовало наравне с сумасшествием, горечью и мрачной решимостью.

– Лежи спокойно.

Но она просто не смогла. Стала неистово вырываться, когда он пришлепнул конец строительного скотча ей ко рту и дважды обмотал вокруг головы.

* * *

Покончив с этим делом, он встал над ней, глядя сверху вниз. Она казалась такой маленькой и насмерть перепуганной – совершеннейшей крохой с белым как мел лицом. Она сказала, что хочет понять, и может, так оно и было. Но никто не сумел бы с ходу оценить красоту того, что он пытался сделать. Она бы использовала те же слова, что и копы. «Серийный убийца». «Особо опасен». «Психически неустойчив». И только лишь Лиз – под конец – будет способна постичь истину, которая двигала им. Понять, что он делал все эти страшные вещи ради благороднейшей из всех целей на свете. Ради любви.

* * *

Гидеону нравилось в больнице, потому что здесь всегда чисто, а люди милы и приветливы. Медсестры улыбались; врач называл его «наш молодчик». Он многого не понимал из того, что говорилось и делалось, но частично все-таки догонял. Пуля проделала маленькую чистую дырочку и не задела никаких важных органов или основных нервов. Правда, зацепила какую-то важную артерию, и люди любили ему повторять, насколько ему все-таки повезло, что он вовремя попал в больницу, а хирург заштопал его по высшему классу. Все старались поднять ему настроение, но иногда, слишком быстро повернув голову, он улавливал шепотки и странные косые взгляды. Гидеон думал, что, наверное, это из-за того, что он пытался сделать, поскольку Эдриен Уолл просто не вылезал из телевизионных экранов, а именно Гидеон и был тем мальчишкой, который пытался его убить. Может, дело было в его погибшей матери и телах под церковью. А может, все из-за отца.