На пятки им наступала медленно распространяющаяся заря, жуткий свет разрушения, который преследовал беглецов через зал с колоннами. Толпящиеся призраки теперь заметили их и были полны гнева и тревоги: поднимали прозрачные кулаки, открывали безголосые рты, чтобы позвать стражу. Агенты промчались сквозь эфирное воинство, расшвыривая привидений, как листья. Яркий свет обжигал им спины, жар и звук как будто ползли к ним в замедленном действии, разбивая на куски меняющиеся колонны и пожирая придворных-фантомов. Они выпрыгнули из пасти ворот, и фантастический дворец Эль’Уриака провалился внутрь себя, превратившись в огромную кучу обрушенных стен и разбитого камня.

Морр остановился, когда они пересекли порог, и уставился назад, в сердце варп-разлома, триумфально бушующего над руинами.

— Что случилось? — спросила Аэз’ашья. Морр долго молчал, прежде чем ответить.

— Кости Эль’Уриака служили фундаментом для этой игры теней. Его разрушенный дворец, его мертвые придворные и все остальное держалось только на его воле. А теперь, без него, все исчезло.

— Подожди, о чем ты? — выдохнул Синдиэль. — Он же мертв! Как он мог что-то удерживать?

— Нет, нет. Принимаешь мертвую плоть за мертвый разум, — прошептал Ксагор, держа шкатулку с черепом на вытянутых руках. Синдиэль не был убежден.

— Как его душа смогла выжить? Ты же видел, что случилось с Ксириад!

— Может, спросишь его, когда мы выберемся? — легкомысленно поинтересовалась Аэз'ашья. — А нам лучше сделать это поскорее, если мы не хотим остаться здесь навсегда.

Морр выпрямился, как будто очнувшись из глубокого забытья.

— Да. Надо уходить сейчас. Готовьтесь, обратное путешествие будет не столь легким.

В пустошах зарождались стремительные ветра и быстро перерастали из легких дуновений в воющие вихри, которые хлестали им в лица. Агенты с трудом продвигались в самую пасть бури. Время от времени, вяло размахивая руками, мимо пролетали бездушные, чьи тусклые искры жизни теперь высасывала визжащая пустота. Отряд медленно брел к руинам города, где можно было найти укрытие, и за каждый шаг приходилось бороться с тягой разлома, мощной, как хватка кракена.

— О, нет! — воскликнул Синдиэль, показывая на новые опасности. Вдалеке позади виднелись наездники на изгибающихся двуногих зверях. Впереди же разрушенные стены неожиданно озарились дивно прекрасным сиянием. Перед ними появилась Фрейлина, чьи стройные ноги ступали по воздуху, а руки были окутаны лентами эфирного пламени. Ее окружало спокойствие, ее собственное око бури среди несущихся с ураганной мощью ветров. Без сомнения, на этот раз она их заметила. Яркие, нечеловеческие глаза неторопливо осмотрели агентов сверху вниз. Лучи силы струились из нее, отчего дева казалась раскаленной звездой в темноте. Она заговорила, и голос ее был подобен звону колокольчиков и пению птиц, безмерно более приятный, чем мерзостные уговоры демонов.

— Что за благородные искатели отважились бросить вызов опасностям Шаа-дома?

— Мы пришли, чтобы спасти отсюда кости твоего древнего владыки, Эль’Уриака, чтобы он снова ожил и смог наконец отомстить за себя. Если ты дашь нам пройти, мы немедленно покинем это место, — осторожно ответил Морр.

Сложные эмоции отразились на слишком красивом лице Фрейлины при этих словах. Гнев и печаль смешались в равной мере, и храбр был бы тот, кто не дрогнул бы при виде ее полного страстей лица. Мгновенное смятение прошло так же быстро, как началось, и, когда она снова заговорила, ее выражение было непроницаемым и безмятежным.

— Ты действительно отважен, если смеешь заявлять подобное. Исполни лишь одно мое желание, благородный рыцарь, и я пропущу вас.

Агенты напряглись, готовясь к схватке, и пристально смотрели на Морра, ожидая сигнала. К их изумлению, инкуб даже не пошевелился.

— Каково твое желание? — спросил он. Дева улыбнулась. В ее глазах горел адский огонь.

— Покажите его мне.

Морр сделал жест Ксагору. Развалина повиновался и вышел вперед на дрожащих ногах. Он поднял шкатулку, которую нес, и открыл ее, явив взгляду гладкий красный череп Эль’Уриака. Фрейлина встала на колени и склонилась к нему, печально улыбаясь призрачными губами.

— Мой господин, так много времени прошло с тех пор, как мы услаждали тебя песнями и танцами. Ты помнишь это? Бесконечные ночи в садах, пронизанных ароматами асфоделей и кувшинок. Как мы любили тебя и твою даму! Вы были для нас солнцем и луной! Печально видеть, что ты больше не чувствуешь удовольствий.

Чрезмерно яркие глаза уставились в сторону, а затем снова поднялись, чтобы взглянуть на пришельцев. В их глубинах полыхали опасные огни.

— Идите. Забирайте свой приз, — повелела Фрейлина. — Ради него я пощажу вас. Наслаждайтесь жизнью, пока она у вас есть. Я дарю ее вам за то, что вы снова вернете его в мир. Запомните, если это возможно, что он некогда был более велик, чем вы способны осознать. И запомните также, куда может завести этот путь, если вы решите сами им пойти.

Фрейлина исчезла, как пламя свечи от ветра, и тени, сгустившиеся следом, казались слепящими после ее света.

Глава 12. ВОСКРЕШЕНИЕ