Читаем Путь эльдар: Омнибус полностью

Хотя сейчас по его виду об этом было сложно догадаться, Ниос Иллитиан обладал достаточным богатством и властью, чтобы возродить славу своих сородичей. Он был из гордого чистокровного семейства, родословную которого без всяких перерывов можно было проследить до глубокого прошлого еще до Падения расы эльдаров. Он носил титул архонта Белого Пламени, внушающего любовь и страх предводителя одного из самых старых и благородных кабалов во всей вечной Комморре, последнем оплоте истинной эльдарской культуры во вселенной, погруженной в ночь. Белое Пламя контролировало целый ярус гигантского портового города, владели собственными доками и верфями, арсеналами и тренировочными базами.

Несмотря на все это, личное могущество Ниоса Иллитиана, равно как и любого другого архонта на просторах города, было лишь крупицей песка рядом с горой, и горой этой был великий тиран, Асдрубаэль Вект.

Много поколений Вект удерживал власть, стравливая архонтов-интриганов друг с другом и уничтожая соперников еще до того, как они становились достаточно сильны, чтоб бросить ему вызов. С самого начала власть тирана зиждилась на кровопролитии и предательстве самого низменного толка. Очевидно, что, пока Комморра находилась в руках Векта, раса эльдаров была обречена опускаться все глубже в безвестность, растрачивая энергию на кровопролитные междоусобицы.

Много, много лет Иллитиан вел тайные интриги, объединяя нужные ему силы. Сложнее всего было находить союзников — их было потенциально немало, но доверять можно было лишь немногим. Потом пришлось бесконечно распутывать паутину лжи, окружающую Асдрубаэля Векта, чтобы найти хоть какие-то намеки на то, как его можно победить. И теперь жажда свергнуть тирана привела Ниоса в заброшенные развалины Когтя Кириикс в гниющем подбрюшье Комморры. Шептались, что здесь таится то, что может сразить Векта.

Ниос уставился на зеркальную поверхность активного портала, как будто та могла выдать, что находилось за ним. Ходили слухи, что Исклит глубоко погружался в тайны запретного колдовства, которые привели его к падению. И даже сейчас оставалось возможным, что Ниос, ослепленный и обманутый, покорно идет к собственной гибели. Как демонстрировал пример Исклита и остальных, Вект особенно любил избавляться от врагов при помощи их же высокомерия. Но Ниос Иллитиан был очень осторожен и использовал лишь самые тайные источники, самые окольные пути, чтобы найти информацию, от которой теперь зависела его жизнь. Все хитроумные проверки и перепроверки показывали, что здесь не было никаких несоответствий или признаков ловушки.

Портал, бесспорно, вел в проклятый Шаа-дом, и у архонта был психически заряженный опал размером с кулак, который должен был привести его к тому, кого следовало найти. Указ тирана запрещал вход в Шаа-дом, и даже упоминание этого места было преступлением. Однако это было необходимо для следующей стадии заговора, который он так долго планировал. Когда он войдет в портал, пути назад уже не будет. Оставалось лишь надеяться, что ему хватит сил пережить те ужасы, что скрывались в проклятых залах Шаа-дома. По такому случаю Иллитиан облачился в угловатые черные доспехи, в которых обитал маленький, но свирепый дух войны. Он был достаточно умен, чтобы по команде выпускать мономолекулярные лезвия или играючи отсечь покалеченную конечность, чтобы спасти жизнь своему хозяину. Пока что доспех не был ничем украшен. Шлем архонт не надел из тщеславия. Он вытащил длинный тонкий клинок, способный резать камень, собрал всю свою отвагу и шагнул в портал.

Сначала Ниос ощутил, что ему холодно и он не может дышать, через миг чувство сменилось на влажную жару. Выйдя из арки, он оказался на краю широкого проспекта. Плиты мостовой почернели и растрескались, декоративные деревья и статуи превратились в скрученные скелеты, как будто мучительно впивающиеся когтями в пасмурные небеса. За выжженным пейзажем Ниос чувствовал эпицентр катаклизма, постигшего Шаа-дом. Он знал, что там находится разлом, где все еще горит противоестественный огонь, порожденный давней катастрофой. Скверна варпа пропитывала воздух, сама реальность ощущалась болезненной, грязной. Легкая дрожь, с которой Та, что Жаждет, медленно высасывала душу, всегда чувствовалась даже в Комморре, однако там она находилась под контролем. Здесь же это чувство проносилось сквозь Ниоса, будто порывы ветра, и холод пробежал по его спине, когда он понял, что умрет, если останется здесь надолго. Он счел Коготь Кириикс ужасным, но это была детская игрушка, рабское подобие в сравнении с Шаа-домом.