Читаем Путь эльдар: Омнибус полностью

— Простите, что вошел без представления, — заявил лейтенант, снова говоря через нагрудную брошь в форме лица; его путеводный камень висел с другой стороны, в оправе, стилизованной под солнечные лучи. — Ваш глашатай, как бы ему не хотелось оказать мне услугу, так и не сумел достаточно точно произнести мое имя. Искаженные звуки, которыми он разродился, вполне могла бы издать испуганная корова или нечто подобное. Таким образом, представлю себя сам. Я — Арадриан Иадхсуан Адиаррин Найо, принц-командор Лазурного Пламени, адмирал Зимнего залива.

— Здесь принято, что просители кланяются в знак уважения к чину имперского командующего.

Это замечание сделал более молодой человек, стоявший прямо за спиной Де’вака. Он был чуть выше губернатора и намного стройнее, так что алайтокец, не заметив семейного сходства между двумя людьми, посчитал говорившего каким-то чиновником. Алайтокец, специально для этой встречи перекрасивший глаза в тревожащий фиолетовый цвет, снова посмотрел на главного имперца.

— Кажется, ваш петушок закукарекал не ко времени, — произнес изгой. — Пожалуйста, утихомирьте его.

— Я — Антуан Нальим, верховный сенешаль Карасто, и ты будешь обращаться ко мне с уважением, подлый пират!

Чуть повернувшись, Арадриан окинул взглядом остальных людей, собравшихся в зале. На лбах и скулах гражданских он заметил странные шрамы, точно такие же, как и у офицеров Де’вака. Увиденное подкрепило догадку алайтокца о том, что дуэли на этой планете считались приемлемым развлечением. Опять развернувшись к губернатору, который всё это время молчал с сердитым видом, корсар слегка улыбнулся.

— Не ошибаюсь ли я, считая, что поединки на клинках здесь являются подходящим способом разрешения споров?

— Да, мы дуэлируем, — ответил имперский командующий, скрещивая руки на груди. — Почему вы решили, что я окажу вам честь, разрешив поединок с моим верховным сенешалем?

— Если в вашей культуре считается уместным устанавливать главенство путем насилия, вы, несомненно, предоставите мне возможность ответить на оскорбление, нанесенное речами вашего подчиненного?

— Я оставлю этому надменному вору шрам, который послужит напоминанием о хороших манерах, — заявил Нальим, расстегивая мундир; оказалось, что он атлетически сложен для человека. Закатав рукава нательной рубашки, Антуан вытащил из ножен на бедре клинок, по виду такой же, как у губернатора.

— Могу я использовать собственное оружие, или мне следует сражаться одним из этих тоненьких вертелов, которые у вас называются мечами? — уточнил Арадриан.

— Можете вооружиться любым клинком, который вам больше подходит, — ответил Де’вак, после чего крепко сжал челюсти. Он, очевидно, не считал поведение своего верховного сенешаля разумным, но при этом держал язык за зубами. Видимо, вмешательство в спор на любой стороне стало бы признаком дурных манер.

— Не стесняйся, пират, скидывай плащ, — посоветовал Нальим, шагая к сопернику по ковру и щелкая каблуками по паркету. — Одежда излишне связывает движения.

— Боюсь, стиль для меня важнее удобства, — сказал изгой, медленно вытаскивая меч. Посмотрев на Де’вака, он попытался выразить мысль понятными людям словами: — Насилию будет предшествовать какой-то официальный ритуал, или мы просто примемся размахивать оружием?

— Поднимите клинок ко лбу, чтобы отсалютовать противнику, и можете начинать, — произнес имперский командующий. Алайтокец заметил, что всё это время Де’вак не сводил с него глаз; для человека он был весьма сосредоточенным и внимательным.

Корсар сделал, как ему сказали, приложив плоскость меча ко лбу точно над переносицей. Нальим поступил точно так же, и дуэлянты на мгновение застыли подобно статуям, следя друг за другом.

Эльдар заметил, как слегка сузились зрачки Антуана в тот миг, когда человек принял решение об ударе. Кожа на его костяшках побледнела чуть сильнее, дернулось сухожилие в запястье. Для Арадриана это было ясным, как день, указанием на то, что противник сейчас атакует.

Опустив меч для прямого выпада, изгой широко шагнул вперед. Его удар оказался настолько быстрым, что Нальим успел отвести саблю от лица только на палец, когда острие клинка корсара вонзилось сенешалю в горло. Алайтокец слегка двинул рукой, чтобы не обколоть меч о позвоночник, и оружие вырвалось из шеи Антуана ниже затылка.

Казалось, что прошла целая эпоха, прежде чем люди вокруг начали кричать. Губернатор бешено орал на своих солдат, запрещая стрелять, а несколько кокоток, увидев алую струю, брызнувшую на ковер и паркет, рухнули наземь с закатившимися глазами.

— Дуэль идет до первой крови! — взревел Де’вак, разворачиваясь к Арадриану со сжатыми кулаками и краснеющим в гневе лицом.

Принц пиратов выпустил меч, и тело Нальима повалилось на пол. Кровь, бегущая из раны, заструилась в трещинках между кусочками мозаики.

— И я определенно её пустил, — заметил изгой, складывая руки на поясе.