Читаем Путь эльдар: Омнибус полностью

Атака на хаугри-алимов оказалась лишь первой из нескольких нападений, совершенных «Фаэ Таэрут». Обменяв в Кхай-дазааре добычу на припасы, Маэнсит направила корабль в скопление звездных систем, вытянутое вдоль рукава туманности под названием Зимний залив. В нескольких столкновениях победа досталась пиратам в дистанционном бою, как и с хаугри-алимами, но в двух случаях Арадриану довелось поучаствовать в абордаже. После каждой схватки изгой становился всё увереннее в себе: люди оказались легкой добычей, они были медленными и неуклюжими, а их оружие — таким же примитивным, как и его хозяева. После немыслимо кошмарного противостояния с демонами такие стычки казались алайтокцу всего лишь дополнительной тренировкой в стрельбе и владении мечом.

Пусть необученные противники представляли незначительную угрозу, но мясорубка смертельного боя по-прежнему опьяняла Арадриана. Он постепенно привык к волнительному ожиданию боя, возникающему, когда «Фаэ Таэрут» приближалась к поврежденной добыче, с победным криком посылая через бездну абордажные суда и готовясь добить выживших точными залпами орудийных батарей. После каждого рейда изгой возвращался на звездолет, в ласковые объятия Маэнсит, на время удовлетворенный схваткой, но уже вскоре начинал томиться в ожидании новых развлечений.

Став любимчиком капитана, он приобрел много недругов среди корабельных офицеров, каждый из которых уже довольно давно служил на «Фаэ Таэрут». Пусть связанные совместными битвами, пираты имели склонность к скрытым угрозам и оскорблениям, поэтому на борту крейсера царила совсем иная атмосфера, нежели на «Лаконтиране» и «Ирдирисе». Понимая, что нельзя во всем полагаться на Маэнсит с её переменчивым характером, Арадриан собрал вокруг себя группу эльдар со схожими интересами, с которыми щедро делился собственной долей награбленного, чтобы гарантировать их верность. Среди обычных наемников такое великодушие встретило теплый прием, и, когда некоторые офицеры заметили растущую популярность алайтокца, то мудро решили примкнуть к многообещающему молодому корсару. Изгой никогда ни на кого не держал зла и не помнил плохого, поэтому легко заключал подобные союзы, приобретая, благодаря своему великодушию, всё большее влияние. Эти меры предосторожности пока хранили Арадриана от необходимости обнажать клинок для поединка с соперниками, и он надеялся, что такое положение продлится ещё долго. Алайтокец без сомнений вступал в схватку с несколькими людьми одновременно, но в экипаже «Фаэ Таэрут» имелись эльдар, намного превосходившие его в искусстве фехтования и боевом опыте.

Совершив несколько успешных рейдов, пираты быстро исцелились от внутренних дрязг, и Маэнсит твердо решила сделать изгоя своим лейтенантом. Её, комморритку по происхождению, другие корсары боялись и уважали, но редко любили; не помогала даже покладистость капитана. Находчивый Арадриан помогал ей удерживать конкурирующие группы подопечных от слишком частых конфликтов, и в отряде наемников считали, что теперь их ждут хорошие, доходные времена.

С таким оптимистично настроенным экипажем «Фаэ Таэрут» отправилась на очередную вылазку в человеческий космос. Паутина давала эльдар преимущество над врагами, поскольку люди были вынуждены преодолевать астрономические межзвездные расстояния через опасный, неукротимый варп. Пиратам легко удавалось выследить и настичь их торговые корабли, способные только к прыжкам на относительно небольшие — в световых годах — дистанции.

Когда крейсер двигался по Паутине, готовя нападение на конвой в системе под названием Наим-неилит, корсары наткнулись на необычное собрание космолетов. Маэнсит вызывала Арадриана в обзорную галерею, и там, на нескольких голо-экранах, демонстрирующих изображение огромного пространства в месте слияния двух магистральных туннелей, изгой увидел собирающийся флот.

Он насчитал восемь звездолетов, три из которых не уступали в размере «Фаэ Таэрут», а остальные оказались менее крупными фрегатами и эсминцами. Два крейсера, выкрашенные в зловеще-черный и полуночно-синий цвета, несли четко различимые обозначения Коморры, и капитан быстро определила, что оба корабля принадлежат одному кабалу — Возносящемуся Копью. Корпуса остальных космолетов покрывали различные узоры, яркие и многоцветные, а также синие, белые и оранжевые полосы или пятна. Матрица Паутины гудела от многочисленных сообщений, и звездолет Маэнсит вызвали на связь сразу же после его появления.

По команде комморритки изображение собеседника вывели на один из голо-экранов. Самый крупный пиратский корабль исчез с дисплея, сменившись изображением высокого эльдар, облаченного в длинный, мерцающий золотом плащ поверх пурпурно-белого комбинезона. Волосы, черные как вороново крыло, он собирал в высокий хвост, каскадом ниспадающий на плечи. Из-за шрама на верхней губе казалось, что незнакомец всё время презрительно усмехается, и точно такое же выражение читалось в его глазах.

— Похоже, у нас тут незваные гости, — произнес эльдар. — Должно быть, учуяли запах объедков с нашего стола?