— Но разве не в этом и состоит цель искусства: воплощать задумку автора, его мысли, воспоминания, эмоции в форме произведения?

— Возможно, я несправедлив, — искренне ответил Арадриан, который уловил движение в толпе за спиной поэтессы и краем глаза заметил шагающего к ним Корландрила. Судя по гримасе гнева на лице скульптора, он услышал критику друга и принял её очень близко к сердцу. Пока творец стремительно приближался к паре, рулевой решил смягчить отзыв. — Там, меж звезд, я видел такие шедевры мироздания, что теперь работы смертных мастеров мне кажутся ничтожными, даже если они воссоздают величайшие моменты прошлого, такие как этот.

— Пресная? — выпалил Корландрил, останавливаясь рядом с Тирианной. Девушка повернулась к скульптору, и шокированное выражение её лица быстро сменилось виноватым, как если бы она поддерживала критиканство Арадриана. — Отражает лишь автора?

Смущенный незрелым поведением Корландрила, рулевой всё же не мог взять свои слова обратно, как не мог и унять душевную боль оскорбившегося Художника. Вместо этого Арадриан попробовал объясниться.

— Я не хотел никого обидеть, Корландрил, — ответил он, поднимая руку в знак примирения. — Это лишь мнение весьма необразованного путешественника. Возможно, ты сочтешь мою сентиментальность грубой и неотесанной.

Засомневавшийся скульптор моргнул и на мгновение неловко отвел глаза. Это продолжалось кратчайший удар сердца, а затем гнев Корландрила вернулся.

— Ты прав: твое мнение некомпетентно, — произнес скульптор. — Пока ты, наивный, смотрел на звезды и туманности, я изучал работы Аэтирила и Ильдринтарира, постигал искусство выделки призрачного камня, сочетания живого и недвижного. Если тебе не хватает ума разглядеть истинный смысл творения, которое я сегодня представил, тогда стоит аккуратнее выбирать слова.

Обвинения Корландрила были неуместны, и Арадриана задело, что друг набросился на него за недостаточное восхищение заурядной работой. Скрестив руки на груди, рулевой заметил, как Тирианна отступает на шаг, и встретил гневный взор Художника собственным пристальным взглядом.

— Если тебе не хватает мастерства, чтобы раскрыть смысл своего произведения, то, возможно, тебе стоить продолжить обучение! — огрызнулся Арадриан. — Искусство следует постигать не по стопам великих мастеров, а лишь глядя на звезды и следуя зову сердца. Да, твоя техника безупречна, но творение лишено глубокого смысла. Сколько статуй Иши воздвигнуто по всему Алайтоку? Десяток? Или больше? А на других мирах-кораблях? Ты ничему не научился на своем Пути, разве что самодовольству. Ты не узнал ничего нового о себе, о внутренней борьбе света и тьмы. В твоей работе лишь разум, но не чувства. Возможно, тебе стоит немного расширить кругозор.

Они когда-то вдвоем шли по Пути Грез, и это общение, более глубокое, чем обычная дружба, оставило на их личностях неизгладимый отпечаток. Однако Корландрил изменился до неузнаваемости, его высокомерие не знало границ, а самомнение было просто колоссальным. Из-за их общего прошлого ядовитые слова скульптора показались Арадриану низким предательством.

— Что ты хочешь этим сказать? — Корландрил злобно выплевывал каждый слог.

— Улетай отсюда, с Алайтока, — ответил Арадриан, пытаясь сохранять терпение и помнить, что друг не виноват в происходящем — он забыл о самоанализе, став на Путь Художника. Чувствуя испытующий взгляд Тирианны, рулевой сделал вид, что ищет согласия с Корландрилом. Ему не хотелось казаться зачинщиком ссоры в глазах девушки, с которой всё ещё могло сложиться. — Зачем ограничивать свое искусство, черпая вдохновение среди куполов и залов, которые ты видишь с детства? Может, вместо того, чтобы пытаться смотреть на старое свежим взглядом, стоит обратить взор на неизведанное?

Чуть приоткрыв рот, скульптор тут же плотно сжал губы. Свирепо посмотрев на Арадриана, он отвернулся и бросился прочь по голубой траве, расталкивая гостей.

Рулевой поднял руки в извиняющемся жесте и обернулся к Тирианне, надеясь, что поэтесса не станет винить его за детскую истерику Корландрила.

— Прости, я… — начал Арадриан, но осекся, заметил хмурый взгляд девушки.

— Тебе не передо мной надо извиняться, — резко ответила Тирианна, каждое слово которой вонзалось в сердце рулевого уколом вины. — Может, на звездолетах и принято так себя вести, но ты сейчас на Алайтоке. И да, ты стал неотесанным.

С этим она оставила Арадриана и удалилась, не обращая внимания на призывы друга. Глядя, как поэтесса уходит, рулевой понял, что допустил серьезную ошибку. Двое ближайших друзей отвернулись от него, и Алайток стал ещё менее родным, чем несколько мгновений назад.

Глава 3

Судьба