Читаем Путь эльдар: Омнибус полностью

Повернувшись, Арадриан увидел женщину, сидевшую рядом на диванчике. Волосы у неё были черными, как ночь, кроме золотой прядки, заправленной за ухо. Золотыми же тенями она подводила веки над пронзительными фиалковыми глазами, а губы красила в очень темный оттенок. В отличие от большинства эльдар, встреченных рулевым в башне, женщина не меняла цвет щек, оставляя почти белую кожу нетронутой. На ней было длинное платье с высоким воротником; ткань плотно обтянула изгибы тела незнакомки, когда она подалась вперед и забрала бокал из подрагивающих пальцев Арадриана. Взамен женщина протянула ему сосуд с яркой, красно-оранжевой жидкостью, которая пахла ягодами каи и тонкорнем.

— Мой любимый коктейль, — тепло улыбнувшись темными губами, сказала незнакомка. — Попробуй.

Послушавшись, рулевой пригубил из бокала. Напиток оказался сладким, но не до тошноты, и жидкость, согретая дыханием Арадриана, быстро испарялась во рту, оставляя смешение вкусов на языке. Глаза рулевого расширились в приятном удивлении, и соседка тихо рассмеялась.

— Меня зовут Афиленниль, — представилась она, коснувшись пальцами тыльной стороны ладони Арадриана. — Хорошая вещь, но не пей всё, тут есть другие наслаждения, которые стоит попробовать.

— Не знаю, стоит ли мне напиваться, — ответил рулевой, испытывая неловкость. Женщина снова улыбнулась.

— Здесь этого не нужно бояться, — объяснила Афиленниль. — В напитках нет ничего, кроме вкуса и ощущений. Можешь пить, пока не заплачешь или не успокоишь сердце, смотря что тебе больше по нраву.

— С чего бы мне плакать? — резко спросил Арадриан.

— Мне неизвестно, незнакомец, — подчеркнула соседка. — Если мы хотим узнать друг друга, возможно, ты расскажешь сам?

— Прошу прощения, я вел себя очень грубо. Меня зовут Арадриан, недавно прибыл на «Лаконтиране».

— Рулевой, да?

— Верно, а как ты догадалась?

Афиленниль жестом указала на прическу и общий невеселый облик Арадриана.

— Это занятие всегда привлекает мрачные натуры. Оно дает ощущение контроля над ситуацией, позволяет увидеть несказанные чудеса.

— Ты так говоришь, словно тебе это известно по опыту.

— Рулевой я не была, а вот навигатором — да, и немало периодов.

— А сейчас?

— Сейчас? Сейчас я Изгой, — ответила женщина и улыбнулась вновь, заметив, как ошеломлен собеседник. — Вообще я с Бьел-Тана, но уже давно не ступала на родные палубы. Не поражайся так, Арадриан с «Лаконтирана». Мне думается, каждый третий здесь изгой, в том или ином смысле. Как будто все они стихийно хлынули на Алайток в последние циклы.

— Раз ты Изгой, значит, не ступаешь по Пути, — с вернувшейся уверенностью произнес рулевой, — но это не объясняет, чем же ты занимаешься на самом деле, когда не предлагаешь незнакомцам выпить.

— Ну вот! Ты можешь быть просто обворожительным, если захочешь. По большей части, друг мой, я странница. Последние три периода провела в мирах экзодитов у Нисходящих Ступеней, изучая их обычаи.

— Странный они народ, это точно, — заметил Арадриан. — Сам я бывал только в Бесконечной Долине, поэтому не встречал «ушедших», но сужу по всему, что о них говорят.

— Алайтокцы — тоже странный народ, — Афиленниль вроде бы не обиделась на его слова. — Если смотреть на них издалека, я имею в виду.

— Когда-то я возразил бы, но уже многое повидал в странствиях и знаю, что ты права, — с этим рулевой взял бледно-голубой напиток и предложил его женщине, а затем прихватил себе коктейль рубинового цвета. Арадриан поднес край бокала к губам, приветствуя Афиленниль, после чего поднял сосуд выше и поглядел на соседку через полупрозрачную влагу. Её бледная кожа окрасилась алым, а глаза стали темно-пурпурными. — Судят нас по различиям, узнают по общему наследию.

— Неплохая мысль, — женщина удивленно воздела бровь. — Хотя мне кажется, что принадлежит она кому-то другому.

— Должен признаться, что это слова древнего философа, Кайсадураса Анахорета. Возможно, ты о нем слышала.

— Надо сказать, его несколько недолюбливают у меня на родине, — сказала Афиленниль. — В своем «Самопознании на пути к совершенству» Кайсадурас довольно пренебрежительно отзывается о роли Азурмена в создании концепции Пути. Среди жителей Бьель-Тана много аспектных воинов, которым не по душе такое отношение.

— Ты была Воином? — спросил рулевой и пригубил из бокала, когда женщина кивнула. Напиток оказался чуточку пряным, с теплым послевкусием, которое медленно просачивалось в губы и горло Арадриана. — Одна моя подруга тоже испытала на себе ярость Кхаина. Теперь она двинулась дальше, но, возможно, мне стоит обсудить с ней войну, как ты думаешь?

— Не советую, — помрачнев, ответила Афиленниль. — Мы надеваем боевые маски не просто так. Неразумно пытаться заглянуть под них.