Читаем Путь эльдар: Омнибус полностью

— Правду ли он говорит, Караэис? — спросила экзарх. — Есть ли опасность для всей Паутины?

— Нет, — сердито отрезал чародей. — Это еще одна гипербола и преувеличение. Текущее… э… напряжение со временем вернется в норму.

— То есть ты надеешься, что вернется! — воскликнул Пестрый. — Ты не можешь знать, что так будет!

— Эту проблему изучали умы мудрее моего, — более ровно сказал Караэис, — и я согласен с их выводами.

— Какая жалость, что сии достойные знатоки сейчас не под рукой, чтобы подтвердить твои слова, — едко заметил Пестрый. — Я же, с другой стороны, руководствуюсь значительным личным опытом. Я могу отвести вас прямиком на Лилеатанир, сейчас же, если только вы позволите…

— Твое… бродяжничество и дурацкие мрачные пророчества еще не дают тебе права чем-то распоряжаться! — прогремел в ответ Караэис, но взял себя в руки и утихомирил гнев, прежде чем продолжить нетвердым голосом: — Наши действия запланированы, предречены и направлены высшими умами по пути, наиболее соответствующему дальнейшему выживанию нашего искусственного мира. Ты же стремишься лишь провоцировать меня и растрачиваешь в пустых спорах время, которое, по твоим словам, столь драгоценно. Я больше не собираюсь тебя слушать.

С этими словами Караэис повернулся и зашагал вниз по дюне. Миг помедлив, Зловещие Мстители пошли за ним, по-прежнему держа пленника между собой. Пестрый не отставал и попытался вызвать чародея на разговор еще несколькими избранными наблюдениями, но не получил ответа. Караэис был прав, Пестрый действительно пытался задержать его. Однако это было далеко не бессмысленным занятием. На вершине следующего бархана вырисовывалась еще одна высокая арка из призрачной кости. Пестрый надеялся, что выиграл достаточно времени, чтобы его сообщение дошло, куда надо.

Харбир вскоре распрощался с идеей угнать какое-нибудь средство передвижения. Вокруг словно простирался город призраков. По мере того, как они двигались в направлении центра, парки быстро уступали место тесно застроенным рабским кварталам, которые разрослись вплотную к аккуратно подстриженным газонам и тайным рощицам. Узкие кривые улочки в некоторых местах едва достигали ширины плеч; такими их делали для защиты от мародерствующих банд геллионов и разбойников. Бичеватели обычно встречались в самых высоких и дальних районах города, но стаи диких наездников на скайбордах и реактивных мотоциклах представляли собой практически вездесущую угрозу. Для них это было личным достижением — промчаться на своих машинах по самым тесным переулкам, внутри недоступных труб, вдоль отвесных стен самих шпилей, когда заблагорассудится. Поэтому между нависающими друг над другом карнизами рабских кварталов были натянуты цепи и проволока, и даже те всадники, что были достаточно безумны, чтобы попытать удачу на этих извилистых улицах, скорее нашли бы там быструю смерть.

Но это не спасло местных жителей. Всюду лежали мертвые рабы, распростертые в дверях или валявшиеся на улицах неопрятными грудами, в которых смешались все расы и полы. Всех их сразил осколочный огонь сверху, вероятно, с полного воинов «Рейдера», парившего над крышами. Многочисленные щербины и сквозные отверстия в шатких домишках говорили, что рабам, которые предпочли остаться внутри, это помогло не больше, чем тем, кто попытался сбежать.

— Зачем их всех так убивать? — спросил Харбир у Безиет.

— Ты мелкий смазливый идиот, не правда ли, Харбир? — сказала она. — Ответ видно как на ладони. Подумай. Зачем казнить рабов?

— Ну, есть такая старая шутка: потому что от них одни волнения, — в замешательстве ответил Харбир, — но у этих нет никакого оружия, так что восстание они спланировали так себе.

— Серьезно? Посмотри-ка наверх, мальчишка! — раздраженно огрызнулась Безиет. Харбир, не подумав, поднял взгляд. Сквозь узкий промежуток между зданиями было видно, как яркие омерзительные цвета размазывались по небу, меняясь с каждым мгновением. Это зрелище выворачивало душу, словно он видел кости всего творения, обнаженные и демонстрируемые во всей их первобытной простоте. И что еще хуже, он ощущал, что видит, как знакомая ему реальность переписывается прямо на его глазах, приобретая новые и чуждые формы. Подавив проклятье, он отвел взгляд.

— Достаточно одному из этих недоумков подумать, что он увидел там, наверху, бога, или спасение, или своего огромного волосатого дядюшку Угги, и у нас появится еще одна большая проблема. Вера, желание, поклонение — демоны пожирали бы все это, как рой саранчи, — с тяжестью в голосе объяснила Безиет. — Было бы не очень умно оставлять им кучу потенциальных марионеток, но я думаю, что те, кто это сделал, пролетали здесь в спешке.

Безиет заметила, что Ксагор странно оглядывается в ту сторону, откуда они пришли, несмотря на то, что темная и узкая улица выглядела пустой, не считая мертвецов.

— Что там, Ксагор? — резко окликнула она. В ответ развалина рефлекторно подпрыгнул.

— Звуки, тихие звуки! — залопотал он. — Сейчас исчезли, но были тихие, как шепот!