— Если вы имеете ввиду игорный дом …

— Нет, — сказала Ситрин. Лавочный дом. Холдинговая компания в Карсе. У меня есть бумаги, если вы их желаете.

Она их держала. Маркус был уверен

Мужчина Синнаи держал пергамент, как будто бы он был из стекловолокна. Он хмурил брови, его взгляд скользил по строкам. Он остановился и взглянул на Ситрин. Его бледное лицо было отполировано.

Ба..анк Мидиан? — он сказал. Маркус видел, что разговоры вокруг них утихли и остановились. Еще глаза повернулись в их стороны. Префект сглотнул. Это будет ограниченной лицензией или бесплатной?

— В письме, кажется, говорилось о независимой, — сказала Ситрин.

— Говорилось, говорилось. Свободный и независимый филиал банка Медианов.

— Это проблема?

— Нет, — сказал человек, пошарив по бумагам в поисках ее имени. — Нет, госпожа бел Саркур, просто это так неожиданно. Если бы правитель знал, он был бы уже здесь.

— В его присутствии нет необходимости, — сказала Ситрин. — Пошлину платить вам?

— Да, — сказал префект. — Да, это было бы неплохо. Позвольте мне только…

В течении, как ей показалось, целого дня, и что на деле заняло не более получаса, Ситрин с бюрократом занимались укрывательством краденного. Из банка доставили оплату, пересчитали, приняли, и выдали расписки. Человек нацарапал надпись на листке розовой бумаги, сделал на странице оттиск смоченной чернилами печатью, подписал, а Ситрин поставила свое имя над его росписью. После, он предложил ей маленькое серебряное лезвие. Словно она уже делала так тысячу раз до этого, Ситрин надрезала большой палец, и прижала к странице. Префект сделал то же самое.

Дело сделано. Ситрин взяла бумагу, сложила, и сунула в кошель на поясе. Маркус проследовал за ней вниз по лестнице, и дальше на площадь. Туман под лучами солнца уже рассеялся, и уличный шум был тем низким ревом, к которому он стал привыкать.

— Мы — банк, — сказала Ситрин.

Маркус кивнул. Он чувствовал бы себя лучше, если бы там оказался кто нибудь, с кем нужно было сражаться. Или, хотя бы, припугнуть. Тревога о только что совершенном ими пыталась вырваться наружу. Ситрин взяла из кошеля пригоршню монет, и протянула ему.

— Вот, — сказала она, — Это для того, чтобы нанять еще стражников. Теперь это мои деньги, и мы можем их тратить. Думаю, дюжины хватит, но бери лучших. Нам нужна круглосуточная охрана, и еще несколько для сопровождения грузов при транспортировке. Не для того тащила я все это богатство из Вольных Городов, чтобы какой-то воришка из подворотни отобрал его. Я присмотрела пару мест, где можно было бы открыть помещение банка, из которых лучшее впечатление производит пристройка над букмекерской конторой.

Маркус посмотрел на монеты. Это были первые деньги, которые она она заплатила ему, также как и ее слова были первым настоящим приказом. Теплое чувство в его груди было и неожиданным и сильным.

И оно только усиливалось, какими бы ни были последствия, эта девушка сделала то, на что решились бы очень немногие. И это тот наполовину слабоумный мальчик возчик, с которым он встретился в Ванае прошлой осенью.

Он был горд ею.

— Какие-то проблемы? — спросила Ситрин, с неподдельным волнением в голосе.

— Нет, мэм, — ответил Маркус.

Доусон

Парад, организованный Иссандрианом, начался с края города, проскользнул по базару для бедняков, затем на север вдоль широкой королевской дороги, через ворота Королевского шпиля и на восток к арене. Широкие улицы изобиловали вассалами короля Симеона, присягнувшими верноподданными Расколотого Престола, все как один стоящими на цыпочках, чтобы хоть мельком увидеть расы рабов, прибывшие, чтобы превратить Антею в марионетку Астериллхолда. Рев собравшейся толпы походил на шум прибоя, а запах, исходивший от тел, перебивал тонкие ароматы весны. Кто-то из людей Иссандриана заплатил черни, чтобы те несли флаги и знамена, прославляющие игры и принца Астера. С того места где сидел Доусон, он видел одно из них — прекрасное голубое полотно, с именем принца, выведенное на нём серебряными буквами. Оно было натянуто на столбах, но при этом перевернуто вверх ногами. В этом была суть мятежа Иссандриана: слова, именующие дворянина, были подняты вверх теми, кто не в состоянии их прочесть.

Смотровые площадки благородных домов располагались по порядку, соответствующему статусу крови каждой семьи. Место где стоял каждый человек определялось его вассальной зависимостью. Положение при дворе можно было понять с первого взгляда, и это зрелище не радовало глаз. Цвета знамен десятков домов развивались вокруг короля и принца, и большинство из них принадлежали кругу заговорщиков Иссандриана. Даже серый с зеленым флаг Фелдина Мааса. Король Симеон возвышался над всем этим, облаченный в вельвет и черный мех, и улыбался, несмотря на то, что видел перед собой.