Читаем Путь Дракона полностью

Ситрин кивнула, но она почувствовала, что ее лоб нахмурился, ещё до того, как поняла причину. Церковное песнопение затонуло в заключительной и убедительной каденции, и тишина, казалось, растекалась по миру, как волна. Чайки петляли высоко в воздухе, с жёлтыми клювами и спокойными, не колеблющимися (не подвижными) крылья.

— Почему Вы извиняетесь за все, что говорите? — Спросила она.

Мастер Кит повернулся к ней, подняв густые брови.

— Я не осознавал, так делал, — ответил он.

— Вы только что сделали это снова, — сказала Ситрин. — Вы никогда не говорите что-либо прямо. Все время, я верю, что или я обнаружил, что. Вы никогда не говорите, солнце встает по утрам. Всегда, я думаю, что солнце встает по утрам. Это, как будто вы пытаетесь ничего не обещать.

Мастер Кит шёл отрезвлённым. Его тёмные глаза рассматривали её. Ситрин почувствовал холод бегущий по спине, но это был не страх. Это походило на то, как будто находишься на грани обнаружения чего-то, о чем только догадываешься. Мастер Кит потёр подбородок ладонью. Звук был мягким, интимным и совершенно обыденным.

— Я удивлён, что ты заметила, это, — сказал он, затем улыбнувшись, сделал это ещё раз. — У меня есть талант веровать, и я обнаружил, что это является проблемой. Я полагаю, приобретённые привычки смягчают этот эффект, и поэтому я пытаюсь не утверждать вещи, если я не уверен в них. Абсолютно уверен, я имею в виду. Меня часто удивляет, как мало я бываю абсолютно уверен.

— Это странный выбор, — сказала Ситрин.

— И это заставляет меня вести себя легкомысленно, — сказал Мастер Кит. — Я нахожу, определённое ценность в лёгкости.

— Как бы мне хотелось, — сказала она. Отчаяние в голосе удивило ее, а затем она заплакала.

Актер моргнул, его руки двигались неуверенно, а Ситрин стояла на открытой улице, смущённая своими рыданиями, но не в силах остановиться. Мастер Кит обнял ее и повел ее вперед, к ступеням церкви. Его плащ был из дешёвой шерсти, грубый и ещё пахнущий ланолином. Он затягивал им свои плечи. Она наклонилась вперед, положив голову на колени. Ситрин чувствовала страх и печаль, но только вдалеке. Но оползень начался, и она сейчас ничего не могла сделать, кроме как позволить ему идти. Мастер Кит положил руку на её спину, между лопатками, и слегка потёр, как человек, успокаивающий ребенка. Через некоторое время, рыдания уменьшились. Слезы высохли. Ситрин в конце концов обрела свой голос.

— Я не смогу сделать это, — сказала она. Сколько тысяч раз она говорила себе это, с того дня, как умер Безел? Но всегда сама себе. Это был первый раз, когда она сказала эти слова кому-то вслух. Они кислыми на вкус. — Я не смогу это сделать.

Мастер Кит убрал руку, но все ещё делился (укрывал) своим грубым, дешёвым плащом. Некоторые из прохожих смотрели, но большинство игнорировало их. От кожи старого актёра пахло, как в магазине специй. Ситрин хотела свернуться там, на холодной каменной лестнице, уснуть, и никогда не проснуться.

— Сможешь, — сказал Мастер Кит.

— Нет, я-

— Ситрин, остановись. Послушай мой голос, — сказал Мастер Кит.

Ситрин обернулась. Он выглядел старше, чем она помнила его, и ей потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, это от того, что он не улыбался, даже уголками глаз. Под глазами были мешки. Его щеки обвисли, а щетина на лице была скорее белая, чем чёрная. Ситрин ждала.

— Ты сможешь сделать это, — сказал он. — Нет, просто слушай меня. Ты сможешь сделать это.

— Вы имеете в виду, что Вы думаете, что я смогу, сказала она. — Или Вы ожидаете, что я буду.

— Нет. Я имел в виду, то что я сказал. Ты сможешь сделать это.

Что-то в глубине души (разума) Ситрин сдвинулось. Что-то в её в крови изменилось, как рябь на поверхности пруда, когда рыба прошла слишком близко под ней. Подавляющая печаль все ещё оставалась, страх, что она потерпит неудачу, чувство, что находишься во власти дикого и жестокого мира. Ничего из этого не ушло. Только с этим было что-то еще. Чуть ярче светлячка в темноте её разума, это была новая мысль: Может быть.

Ситрин протёрла глаза ладонями рук и покачала головой. Солнце сместилось дальше и быстрее, чем она ожидала. Она не знала, как давно они оставили новые комнаты.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— Я чувствовал, что я в долгу перед тобой, — ответил Мастер Кит. Он казался усталым.

— Должны ли мы вернуться?

— Если ты готова, я думаю, мы должны.

Вечер наступил позднее, чем ожидала Ситрин, ещё один знак, что зима начинает терять свои позиции. Ярдем Хейн сидел на полу, скрестив огромные ноги, и из тарелки ел рис с рыбой. Капитан Вестер расхаживал.

— Если мы выберем неправильный корабль, — сказал капитан, — они убьют нас, бросят наши тела акулам, и проведут остаток своей жизни живя в роскоши в каком-нибудь порту в Дальнем Сирамисе или Лионейи. Но мы только должны пройти таможню здесь и Карсе. На дороге нам, возможно, придётся выдержать полдюжины сборщиков налогов.

Ситрин взглянула на собственную тарелку рыбы, её живот слишком узлом, чтобы поесть. Каждое слово Вестера делало ещё хуже.