Аплодисменты опьяняли. Уважение и восхищение людей, которые не так давно просто кивали ему, встречая при дворе. А после танцы. Как правило, Гедер избегал подобного придворного развлечения, но Клара, жена Доусона Каллиама настояла, чтобы он хотя бы раз был ее кавалером на площадке в саду. К тому времени, как тур кончился, он уже почти не спотыкался. Потом было еще несколько туров с молодыми, незамужними женщинами, пока его бедра и лодыжки не запротестовали столь резко, что пришлось остановиться. А когда к вечеру похолодало, а вино и пиво полились более обильно, Джори принес его кожаный плащ, которому Гедер обрадовался.

— Отличительная черта настоящего командира, — сказал Гедер, и потерял нить разговора. — Знаки различия командующего…

— Надеюсь, вы меня простите, — сказал его отец. — Гедер, мальчик?

Гедер поднялся на ноги, его собутыльник кивнул ему в знак уважения и отвернулся. Земля почти не качалась.

— Слишком поздно для старика, — пожаловался Лерер Паллиако, — но я не мог уйти, не повидавшись с тобой. Ты превзошел все, на что только я мог надеяться. Я не видел, чтобы люди так отзывались о нашей семье с тех пор как… Да что там, вообще никогда, я думаю.

— Позволь, я тебя провожу, — сказал Гедер.

— Нет, нет, нет. Это твоя ночь. Веселись.

— Для меня было бы удовольствием поговорить с тобой, — сказал Гедер, и лицо его отца смягчилось.

— Тогда ладно.

Вместе, Гедер с отцом нашли госпожу Каллиам и выразили ей свою глубокую признательность. Каким-то образом роли поменялись, и уже они принимали от нее любезности, расставшись с чувством, что этот вечер был личной встречей старых друзей после долгой разлуки. Она настояла, чтобы они воспользовались носилками, на которых Гедера ранее несли по улицам. Расхаживать по темным улицам не было безопасно, а если бы даже и было, то делать так все равно не стоит. Джори появился, когда они в который раз собирались откланяться, и подал Гедеру руку. Тот чуть не расплакался, пожимая ее.

Пока рабы Тралгу несли их сквозь ночную темень улиц, Гедер любовался россыпью звезд в небе. Вдали от ликующей толпы, эйфория понемногу спадала. С удивлением он обнаружил, что некая доля страха все еще жива в нем. Не такого острого, не такого сильного, но вполне реального. Даже и не страха, а какой-то неистребимой зависимости от страха.

Его отец кашлянул.

— Ты на подъеме, мой мальчик. Ты очень быстро идешь в гору.

— Не знаю, о чем ты.

— О, нет. Нет, я слушал тех людей этим вечером. Ты застал двор в сложное время. Над тобой нависла довольно серьезная угроза стать этаким символом. — Тон отца был веселым, но что-то в том, как он держал плечи, наводило Гедера на мысли о человеке, готовом ударить.

— Я не придворная пташка, — сказал он. — С радостью вернусь домой, и поработаю над книгами, которые там нашел. Кое-какие тебе должны понравиться. Я начал перевод эссе о последних драконах, которое, похоже, было написано всего лишь через несколько сот лет после падения Морада. Тебе оно понравится.

— Уверен, так и будет, — согласился Лерер.

Тралгу спереди выразительно хрюкнул, и носилки элегантно развернулись на крутом вираже, слегка наклонившись в сторону поворота..

— Я заметил, что на этом вечере не было Алана Клина, — сказал Лерер.

— А я и не рассчитывал на него. — На мгновение, Гедер снова оказался на замерзшем пруду у мельницы, надеясь на удачу, которая одна только могла спасти протекторат Клина. — Представляю себе его разочарование. Ванаи был его, а тут его отзывают, точно щенка берут на поводок. Увидев, какую встречу мне устроили, он должно быть пришел в замешательство.

— Должно быть. Господин Терниган тоже не пришел.

— Наверное, его пригласили куда-то еще.

— Вот именно. Куда-то еще.

Во тьме ночных улиц скулила и тявкала какая-то псина. Ветер, казавшийся прохладным в переполненных садах и танцзалах, сейчас пронизывал насквозь.

— Не обязательно ведь трубить общий сбор, что бы ни случилось при дворе, — прервал молчание Гедер. — Я и не ожидал, что будет столько народа.

— Конечно, нет. Так ведь и бывает, правда?

— Типа того.

Они замолчали. Спина Гедера болела. После таких танцев и скачки, утром он, скорее всего, и пальцем пошевелить не сможет.

— Гедер?

Тот отозвался мычанием.

— Поосторожнее с этими людьми. Они не всегда те, кем кажутся. Даже когда они на твоей стороне, лучше всего не спускать с них глаз.

— Поберегусь.

— И не забывай, кто ты есть. Кого бы из тебя не пытались сделать, не забывай кто ты есть на самом деле.

— Не забуду.

— Хорошо, — сказал Лерер Паллиако, не более, чем тень на фоне тени. И только глаза его блестели в свете звезд. — Ах ты мой хороший мальчик.

Маркус

Маркус низко склонился, руки по швам. Рукоять меча из черного дерева в его руке была скользкой от пота. Мальчик-первокровный на том конце ямы был одет в пару бойцовских штанов и выглядел решительно. Маркус ждал. Мальчик облизал губы, и поднял меч.

— Не спеши, — сказал Маркус.