— Моя честь этого требует. Если вы не тронули мою жену.

— Я пришел побеседовать. И в мыслях не было причинять зло вашей супруге.

Доусон отошел в глубь комнаты и щелкнул пальцами, отзывая собак с пути врага. На пороге Иссандриан задержался.

— Верьте или нет, но я не изменял короне.

— И все же вы заигрываете с Астерилхолдом.

— А вы ведете переговоры с Нордкостом, — бросил Иссандриан и вышел.

Доусон опустился в кресло. Любимая сука, главная в собачьей стае, подошла и, поскуливая, ткнулась лбом в его ладонь, он машинально потрепал ее за уши. Подождав достаточно, чтобы дать Иссандриану время выйти из дома, Доусон встал и направился в покои жены. Клара сидела на диване, сжав руки на коленях. Расширенные глаза, бледное лицо — все говорило о страхе и напряжении.

— Где Коу? — с порога спросил Доусон. — Я же его отправил…

Клара указала рукой за спину мужа: егерь стоял в тени, за открытой дверью, сжимая в одной руке обнаженный меч, в другой — грозного вида кривой кинжал. Враг, который оказался бы на месте Доусона, даже не успел бы понять, отчего умер.

— Отлично, — кивнул ему барон. В полутьме он так и не разглядел, вправду ли щеки Коу залил румянец или ему только показалось. Доусон повел рукой в сторону порога и, дождавшись, пока егерь выйдет, закрыл за ним дверь.

— Прости, любимый, — тут же заговорила Клара. — Когда доложили о лорде Иссандриане, я даже не успела сообразить. Я просто велела устроить его поудобнее. Не оставлять же его ждать на крыльце, как мальчишку-рассыльного. Я решила, что коль ему надо с тобой поговорить — пусть уж лучше поговорит. Мне даже в голову не пришло, будто он мог замыслить…

— Пока нет, — успокоил ее барон. — Но если явится снова — не впускай. И никого из связанных с Маасом — тоже.

— Если приедет Фелия, я не сумею ей отказать. Не могу же я делать вид, что ее не существует.

— Не впускай даже ее, любовь моя. После. Не сейчас.

Клара утерла глаза кулачком — торопливо, грубовато, так что сердце Доусона дрогнуло. Он сжал ее колено, пытаясь хоть как-то ободрить.

— Значит, тучи сгустились? — спросила она.

— Иссандриан собирает бойцов. Ведунов. Дело может дойти до кровопролития.

Клара глубоко вздохнула:

— Ну что ж.

— Все кричат, что защищают интересы Симеона, но сохрани нас Бог, если объявится хоть кто-то, кому хватит смелости повести за собой остальных. Астерилхолд и Нордкост наперебой лезут подкупить обе партии и мечтают каждый посадить свою марионетку на Рассеченный Престол. — Доусон кашлянул. — В этой борьбе необходимо победить сейчас, пока перевес на нашей стороне.

Гедер

— Мятеж? — Сердце Гедера ухнуло в пятки. — С чего вдруг мятеж?

— Люди голодают, милорд протектор, — доложил сэр Госпей Аллинтот. — Фермеры давно уже увозят в Ньюпорт все зерно.

Гедер прижал ладонь к подбородку, стараясь не выдать дрожи. Ему, конечно, что-то говорили о фермерах и отгрузках зерна, но весть затерялась на фоне бесчисленных хлопот, каких требовало управление городом. А теперь гневные голоса, сталкиваясь в общем реве, бушевали на площади за окнами, как гигантский костер. Против Ванайев, стремясь ослабить город, кто-то явно плел заговор — тайный враг, прячущийся в тени. Возможно, Маччия готовилась отвоевать город у Антеи, пользуясь минутной неразберихой. Или изгнанный герцог набирал союзников среди фермеров.

Мысли Гедера летели, обгоняя одна другую, как несомые ветром сухие листья.

— Кто за этим стоит? — изо всех пытаясь казаться спокойным, спросил он.

Госпей Аллинтот кашлянул.

— Полагаю, такова реакция на ваше решение повысить пошлины на ввоз зерна, милорд. При всей дальности пути фермерам теперь выгоднее продавать хлеб там, поскольку в Ньюпорте пошлина ниже.

— То есть они ради выгоды позволяют Ванайям голодать? — переспросил Гедер. — Так не пойдет. Надо послать войска. Перехватить зерно и привезти сюда.

Аллинтот еще раз кашлянул. То ли его грозила свалить чахотка, то ли он пытался скрыть смех.

— При всем уважении, милорд. Даже если не учитывать ничего иного, вывод войск из города — не лучший способ погасить мятеж. Возможно, милорду угодно будет рассмотреть вопрос о снижении пошлины до прежнего уровня? Или даже, принимая во внимание тяжесть обстоятельств, немного ниже?

— И уменьшить подать, отправляемую в столицу на благо короны?

— При прежнем уважении, милорд. Пока Ванайи не получают зерна, мы не получаем и пошлины. Для отправки в столицу и без того собрано меньше, чем вы запланировали.

Рев на площади усилился. Гедер, вскочив с кресла, метнулся к окну.

— Прах их всех побери! Замолчать, что ли, не могут?

Толпа роилась уже на самой лестнице, ведущей к дворцу, — две или три сотни людей, размахивающих кулаками, камнями и дубинками. Два десятка стражников в антейских доспехах стояли недвижно, выставив перед собой клинки и пока не снимая со спин луков. Гедер разглядел Джорея Каллиама, который вышагивал между солдатами. Толпа качнулась вперед, затем отступила.

— Я с ними поговорю, — решил Гедер.

— Милорд?

— Объявите людям, что я выхожу. Я все им объясню и пообещаю навести порядок.

— Как пожелаете, милорд. — Госпей Аллинтот отвесил поклон и вышел.