Жилищный уполномоченный находился в непримечательном, к удивлению Норвела, доме. Он считал, что чиновнику положено жить в ДМЛ-доме. Во всяком случае, должность давала ему такую возможность.

Их уполномоченный оказался угрюмым старикашкой, который стал монотонно бубнить Норвелу:

— Никогда не расставайтесь со своими карточками. Потрудитесь внушить это жене и девчонке. Оформление дубликатов карточек требует немалого труда. И вы, возможно, изрядно проголодаетесь за ту неделю, пока будете их дожидаться, если потеряете. Как глава семьи вы получаете тройной паек, еще один отдельный паек — вашей жене. Ваша дочь ест много?

Норвел неопределенно кивнул.

— Ну, что ж, тогда мы дадим ей взрослый паек. Видит небо, в еде у нас недостатка нет. Посмотрим, когда вам надо отмечаться. Так, по средам, между тремя и пятью. Очень важно придерживаться назначенного времени, иначе здесь иногда бывает сутолока. Все ясно? За карточками лучше всего приходить группой. Шеп вам расскажет, почему. Это избавляет от… неприятностей. А мы не хотим, чтобы здесь возникали неприятности. — Он сурово обвел их взглядом и торжественно добавил: — Пожалуйста, не добавляйте хлопот в моем микрорайоне. Есть еще ТВ, не так ли?

Он заглянул в список, бормоча что-то себе под нос.

— Так вот, ваши карточки дают вам и вашей семье право занимать места на открытой трибуне на всех матчах и Днях Состязаний. — Эти слова разрывали сердце Норвела. — Бесплатный проезд, разумеется. Надеюсь, вы этим будете пользоваться. Какой смысл сидеть дома с грустными мыслями, когда двери всегда открыты…

— И это все, что он может сделать для нас и всех остальных? — спросил Норвел у Шепа.

Шеп вопросительно посмотрел на него.

— А разве есть что-то все, что можно для нас сделать? Давай-ка не будем мудрствовать, а лучше поищем дрова.

Глава 12

Мандин перепробовал все. Нормы Лавин не было нигде, след ее потерялся.

Сначала, разумеется, Мандин обратился в полицию и когда сказал, что Норма Лавин проживает в Белли-Рэйв, полицейские едва не рассмеялись ему прямо в лицо.

— Послушайте, мистер, — любезно пояснил сержант, занимавшийся исчезнувшими людьми. — Одно дело — люди. А «белли-рэйверы» — это совсем другое. Разве они числятся в списках налогоплательщиков? У них нет такой привилегии. Мы можем разыскать пропавших без вести лиц, безусловно. Но эта девушка «лицом» как таковым не является. Она — «белли-рэйвер». — Сержант философски пожал плечами. — Может быть, ей просто взбрело в голову рвануть оттуда. Может быть, она подвернула ногу и свалилась в канаву или канализационный люк. Все возможно.

И все же, на всякий случай, сержант любезно записал фамилию Чарльза Мандина.

Мандин, тоже на всякий случай, приобрел пистолет и начал на свой страх и риск наводить справки в Белли-Рэйв. Множество людей видели Норму и ее древний кадиллак в день исчезновения. Но не после.

В течении целой недели Макдин регулярно приезжал в дом Лавинов, нагрузившись различными продуктами. Он обнаружил, что Райан выкачивает из него наличные для наркотиков.

Без сестры Дон Лавин погрузился в некое подобие кататонии. Райан, иногда хладнокровный и самоуверенный (наполнив свой желудок опиумом), иногда сотрясаемый рыданиями, умолял Мандина сделать хоть что-нибудь. Они вызвали врача.

Врач нанес один визит, во время которого Дон Лавин, обуянный какой-то вспыхнувшей в нем гордостью, добродушно и остроумно подшучивал над врачом. Бросив негодующий взгляд на Мандина, врач ушел, а Дои снова впал в свою сумеречную печаль.

— Что теперь? — с горечью произнес Мандин.

Райан проглотил последнюю таблетку и сказал Мандину, что теперь.

И Мандин обнаружил, что звонит Вильяму Чоуту IV.

Кабинет бедняги Вилли был чуть меньше взлетного поля. Он молнией пересек его, чтобы заключить в объятия старину Чарльза.

— Я так рад, что ты пришел, — захлебывался он. — Меня сюда посадили после того, как умер старик Стерлинг. Это, понимаешь, был его кабинет. Так что, когда умер, посадили сюда…

— Понятно, — дружелюбно произнес Мандин, — сюда посадили тебя.

— Точно. Чарльз, как насчет того, чтобы пообедать вместе?

— Может быть, Вилли, мне нужна помощь.

Тот с упреком посмотрел на Чарльза.

— Я надеюсь, это не касается моей работы? Дружище, ты не представляешь, какое гнусное место здесь у меня.

Ну что ж, подумал Мандин, руководители фирмы преуспели, вбив одну-единственную мысль в его голову. Две было бы уже чересчур.

— Нет, — сказал он. — Мне нужно узнать, когда и где должно состояться собрание акционеров «ДМЛ-Хауз».

— Не знаю, — блаженно улыбаясь, ответил Вилли. — Ведь об этом должна быть публикация. Ну, хотя бы в газете.

— Да, Вилли. Весь фокус — выяснить, в какой именно газете. До стране их, возможно, около пятидесяти тысяч, а закон просто гласит, что должно быть объявление в одной — и при том не обязательно на английском языке.

Взгляд Вилли стал печальным.

— Я говорю только по-английски, Чарли, — застенчиво признался он.

— Я знаю. Не мог бы ты обратиться в отдел исследований периодики вашей фирмы?

Вилли энергично закивал.

— Разумеется. Все, что угодно. Всегда рад услужить тебе.