Читаем Путь домой полностью

Тюремщица вдруг показалась Казу очень маленькой, даже крохотной. Она растерянно стояла посреди леса и теперь совершенно не знала, как быть. Вся ее жизнь последних месяцев была перечеркнута ради того, чтобы попасть в Ночной Базар. И теперь она должна смириться с тем, что этому не бывать. Мыслимо ли?

– Понимаешь, – Каз немного боязливо взял Рази за руку и увидел, как непроизвольно сильнее сжалась вторая ладонь на мече, – Али, да и я тоже, чего таить, до последнего не были уверены, что наше совместное приключение не закончится тем, что ты нас растерзаешь, или сдашь обратно королю, или мы любым другим способом падем жертвами какого-то неясного коварного плана, который может раскрыться под самый финал. Так часто бывает в человечьих книгах, я уже понял. И поэтому нам как раз таки было бы очень выгодно держать тебя в неведении по поводу того, как поступает граница с чужаками. Дать тебе шагнуть в нее – и тем самым обезопасить себя наверняка.

Рази молчала, внимательно глядя на парня.

– То есть вы спасаете мне жизнь? – спотыкаясь на буквах, непривычно нежно спросила она.

– Наверное, можно и так сказать, – засмущался Каз.

– А девчонка?

– Ее Ночной Базар уже однажды впустил. И это был первый случай, когда он по собственной воле – безо всяких просьб и сделок – принял человека. Причин я не знаю. Так что шансы, что это повторится с тобой, боюсь, стремятся к нулю. Рисковать я тебе не позволю.

– Но ты обещаешь мне, что я получу амулет?

– Обещаю. Вне всяких сомнений. Он должен был стать дружеским подарком, приветом из Ночного Базара – им и будет. Гарантирую именем Заула.

– Хорошо, – едва слышно сказала Рази, и ее подбородок напрягся, пойдя мелкой дрожью. Богатырша стыдливо отвернулась.

– Мы подождем тебя чуть впереди. Догони нас, как будешь готова идти дальше, – сказал Каз, но женщина крепко схватила его за рукав.

– Я не смогу, – прыгающим голосом сказала она. – Не смогу прийти и не попробовать пересечь границу. Я слишком долго этого ждала, все спланировала до мелочей, тысячу раз прогоняла у себя в голове, как это будет…

Рази приблизила свое лицо к лицу Каза, и он увидел в ее глазах мольбу и страх.

– Идите сами. Проводник вам не нужен. Я буду в своей родной деревне на юго-востоке отсюда. Там еще море и виноградники по холмам. Ты отыщешь. Дом из белого камня, с рыжей соломенной крышей, на самой окраине, с тыквами у забора. Не забудь обо мне, мальчик из Ночного Базара. Ты обещал.

С этими словами тюремщица выдернула из своего мешка книгу Заула, буквально впихнула ее Казу резко развернулась и размашисто и быстро зашагала прочь. Каз долго смотрел ей вслед, пока она не стала едва различимым силуэтом – чернильной кляксой – в просвете чащи.

– Кажется, у тебя открылся какой-то новый отвратительный талант убеждать людей, – прокомментировала Али, когда Каз догнал ее. – Что ты ей сказал?

– Правду.

Девушка хотела что-то съязвить или как-то подколоть, но почему-то привычные действия не хотели совершаться и казались даже неуместными. Она грустно улыбнулась уголком губ и ничего не сказала. Каз снова взял ее за руку, и они просто пошли дальше, погрузившись в свои мысли под ритмичный и убаюкивающий хруст хвои под ногами.

Али не решалась снова начать разговор. Она размышляла о том, что же будет с ней, когда Каз вернется домой. И есть ли у нее самой место, которое она может назвать так же.

Девушка подумывала вернуться к брату. Иногда она, прежде чем заснуть, думала, о чем бы рассказывал ей Мерти, если бы у них была возможность спокойно переписываться. О том, как дела в замке, о здоровье старого герцога, о том, как ездил на охоту и как продолжает Фаина собирать свою библиотеку и коллекцию платьев, как задумываются они о ребенке… Такая простая, спокойная, довольная, полная жизнь. Именно та, которую Мерти и заслужил, пройдя через все свои ужасные испытания.

Но для нее жить в замке герцога, быть улыбчивой и нежной сестрой маркиза значило бы обманывать себя. Все это не то, чего по-настоящему хотела Али. Она привыкла к свободе и не желала загонять себя в клетку, пусть и прекрасную, с золотыми прутьями.

Али понимала, что Мерти, конечно, не станет ее ограничивать, но балы, приемы, правила, этикет, четкие представления о допустимом – все это, общее и важное для каждого из высшего света, нику да не денется. А ей вовсе не хотелось позорить брата. Но играть для него не свою роль она тоже была не готова. Это даже хуже, чем ходить в одном из корсетов Фаины.

Али отчего-то вспомнила тот день, когда их бросили в катакомбы. Там она была совсем одна и все пространство поглощала тьма. Сейчас, несмотря на то, что шла с Казом по лесу, она почувствовала себя ровно так же: в одиночестве, во тьме.