Читаем Путь домой полностью

Саламандр исчез, Заул погиб, а сам Каз теперь по другую сторону – в мире людей. Так что в Ночном Базаре, наверное, уже появились как минимум два новых проходника, которых выбрал мир нечисти, чтобы переходы между мирами и торговля не прекращались. От этой мысли становилось горько и обидно, будто бы сам Каз был не важен, а важна была лишь его функция.

Каз вспомнил, как это было, когда Ночной Базар выбрал его проходником. Тот день парень почему-то до сих пор носил в сердце. Их мир – мир ночных торговцев – сам решал, кто должен стать поборником его правил и сделок. Как именно Ночной Базар делал этот выбор, никто не знал, просто однажды избранник слышал голос в голове, который говорил не словами, но смыслами. Голос, облекающий ответственностью и способностью перемещаться меж миров. Любой вправе был отказаться. Но никто никогда не отказывался. Это было даром мира, принять который было честью. Стать проходником – тем, кто помогает торговцам ночи заключать сделки в других мирах, – значило заключить большую сделку с самим Ночным Базаром.

Поставив мысленную подпись под условиями, новоявленный проходник навсегда менял свою жизнь и отныне служил целому миру. Его имя в тот же миг узнавал каждый житель Ночного Базара – казалось, его шептал яркий свет луны, рассеиваясь над своими владениями.

Каз еще никогда так долго не бывал здесь. В мире людей он ощущал себя беспомощным. Никакой магии, никаких созданий ночи. Все было слишком обычным и нагоняло тоску. Каз рассчитывал, что найдет за месяц хоть какую-нибудь зацепку, – тайком, по ночам, пробирался к тем точкам, где доводилось раньше встречаться с клиентами, передавая товары. Конечно, он осознавал всю тщетность и глупость своей затеи: Ночной Базар никогда не открывает проходы в одном и том же месте – но все же втайне надеялся, что суровые законы его мира хотя бы единожды окажутся не такими неумолимыми.

Думая о доме, Каз, конечно, думал и о Холде, хотя и одергивал себя каждый раз, когда подобные мысли просачивались. Но помогало плохо. Каз переживал за старого демона, не мог избавиться от навязчивого вопроса: «А жив ли он?», хоть и старался убедить себя в том, что всё в порядке. Парень надеялся, что успел передать кулон и тот все-таки оказался в Ночном Базаре, а не застрял где-то… внутри границы. Холд был обязан получить свою демоническую энергию. Он должен был выжить.

Голоса не стихали. Решив проверить, что происходит, Каз бесшумно вышел из комнаты и начал спускаться по лестнице, но под ногами заскрипели ступеньки. Парень замер, прислушиваясь к звукам вокруг. Но никто не направился в его сторону, и он продолжил спускаться.

Перед ним предстала картина ссоры. Хозяин кабака, впустивший их ночью, беседовал с двумя девушками абсолютно одинаковой комплекции и роста. Каза по-прежнему никто не замечал.

«Их уровень развития поражает своим отсутствием», – в очередной раз подумал парень с сожалением. Люди, конечно, были примитивными созданиями. Это каждый раз заставляло Каза сильнее отрицать то, что он сам – человек. Признать это значило бы фактически оскорбить самого себя.

Каз спустился еще ниже и остановился на последней ступени. Ему не хотелось подслушивать или становиться невольным свидетелем перепалки, но и не сделать этого было сложно. Все-таки он был не просто жителем Ночного Базара, а проходником. А проходники привыкли добывать и получать информацию.

– Ты же обещал заплатить ему в прошлом месяце! – закричала девушка справа.

В ее медные густые волосы, остриженные по плечи, были вплетены зеленые атласные ленты. Поза девушки казалась напряженной: одной рукой она возмущенно сжимала полотенце, будто вымещая на нем свою злость, а другую уперла в бок.

У второй девушки в волосах были желтые ленты, расшитые белым бисером. Она стояла в стороне, опустив взгляд, и казалась куда спокойнее первой.

– Я уже объяснял тебе, Ольга, – устало произнес хозяин, – в прошлом месяце дела шли совсем худо, денег еле хватило на продукты.

– Значит, пора закрыть эту забегаловку!

– Что ты такое говоришь, это же… – вторая девушка попыталась вмешаться и остановить первую, но не осмелилась. Когда она попыталась дотянуться до плеча Ольги, ее рука застыла в воздухе.

– Грейла, разве ты не на моей стороне? – девушка с полотенцем обернулась, и атлас зеленых лент в ее волосах блеснул в свете старой люстры.

Девушка, названная Грейлой, вновь опустила взгляд и сделала шаг назад, будто извиняясь. Каз так и не смог понять, за что именно она ощутила себя виноватой. Люди казались ему порой чрезмерно глупыми, поскольку их действия бывали крайне нелогичными. Каз решил, что никогда не сможет к такому привыкнуть.

– На твоей, но отец… – попыталась оправдаться Грейла.

Тяжелый и пристальный взгляд сестры остановил ее.

– А что отец? Он даже не в состоянии покрыть аренду! Этот старый кабак давно пора прикрыть, а лучше – вовсе продать и хотя бы попробовать расплатиться с нашими долгами.

– Но это не просто кабак. Это прежде всего дом. Дом, полный воспоминаний о маме, – голос Грейлы стал более уверенным.

Хозяин кабака не выдержал и встал между ними.