Читаем Путь через равнину полностью

Весной теплые солнечные лучи заставляли огромную массу ледника отдавать больше влаги, чем поглощать. И именно в этот период года дождь шел не только на леднике, но и на жаждущей воды окружающей его плодородной земле. Лето в ледниковый период могло быть жарким, но оно было коротким, а рост растений после долгой и влажной первобытной весны был взрывоподобным и изобильным.

Животные ледникового периода тучнели и росли также весной, когда свежая зелень изобиловала богатыми и питательными веществами, в которых они как раз нуждались в это время. Так заложено природой, что весной, будь она влажной или засушливой, у животных начинают расти кости, бивни и рога, происходит линька. Поскольку весна начиналась рано и длилась долго, то и у животных долгий период роста приводил к увеличению их размеров.

В течение длинной весны все животные пользовались растительным зеленым изобилием на равных правах, но с окончанием сезона, в условиях жесткой конкуренции, борьбы за выживание им приходилось яростно сражаться уже за менее питательные и менее усвояемые травы и растения. Эта конкуренция выражалась не в мелких стычках из-за того, кто будет есть первым или есть больше, или в охране территорий. Стадные животные равнин не ограничивались одной территорией. Мигрируя на большие расстояния, они были высокосоциальными, ища компанию себе подобных и деля пастбища с другими животными, привыкшими к открытым степным просторам.

Но когда случалось, что несколько видов животных поедали один и тот же корм и имели схожие привычки, то преимущество получал непременно только один вид. Другие находили себе новую нишу, использовали другую пишу, мигрировали на новые территории или же вымирали. Различные виды травоядных не конкурировали между собой в добывании одной и той же пищи.

Сражения всегда происходили между самцами одного и того же вида, как правило, во время течки у самок, когда часто демонстрации особенно больших рогов или бивней было достаточно, чтобы установить главенство и право на размножение (таковы были генетические причины великолепных украшений, рост которым дала весна).

Но как только кончалось весеннее пресыщение, жизнь часто меняющих места обитателей степей входила в установленное русло, и начиналось совсем не легкое существование. Летом им нужно было сохранить то, что они получили весной, и пополнить запасы жира, чтобы встретить более жестокое время года. Осенью у некоторых животных начиналась течка, а некоторые начинали наращивать шерсть или принимали другие защитные меры. Но самым тяжелым сезоном года была зима. Зимой им нужно было просто выжить.

Зима определяла возможности земли и решала, кому выжить, а кому умереть. Зимой было тяжело самцам с большими и тяжелыми украшениями, которые надо было сохранить или вырастить заново. Зимой тяжело приходилось и самкам, которые были меньше по размеру, потому что им надо было кормить не только самих себя, но и отпрысков, которые развивались внутри их или бегали рядом. Но особенно тяжело зима доставалась молодняку, у которого не было запасов, как у взрослых, и которые уже потратили на рост то, что им дала весна. Если им удавалось уцелеть в первый год, то возможность выжить становилась более вероятной.

На сухих холодных травяных равнинах возле ледников кормилось и сохранялось большое количество разнообразных животных, потому что вид кормов одних животных и привычные места обитания плавно входили в промежутки среды обитания других. Даже у хищников была излюбленная добыча. Но изобретательные и созидательные новые виды, те, которые не могли полностью воспринять окружающее, изменяли это окружающее на пользу себе.

* * *

Эйла была странно спокойной, когда они остановились на отдых возле очередного бурлящего горного потока, чтобы доесть оленину и свежую зелень из утренних запасов.

— Уже не очень далеко. Тонолан и я останавливались здесь поблизости, когда отправлялись в путь.

— Дух захватывает! — сказала она, но лишь частица ее изумлялась захватывающему дух виду.

— Почему ты такая молчаливая, Эйла?

— Я думала о твоих родственниках и начала как-то по-настоящему понимать, что у меня нет родных.

— Они у тебя есть! А как же Мамутои? Разве Эйла не из племени Мамутои?

— Это не то же самое. Мне не хватает их, и я всегда буду их любить, но было не так уж трудно покинуть их. Гораздо труднее далось расставание с Дарком. — В ее глазах появилась боль.

— Эйла, знаю, что это, должно быть, больно — расстаться с сыном. — Он обнял ее. — Его уже не вернешь, но Великая Мать, возможно, позволит тебе иметь еще детей… когда-нибудь… Может быть, детей моего духа. Казалось, она не слышит его.

— Они говорили, что Дарк — урод, но это было не так. Он был человек Клана и в то же время мой. Он был частью того и другого. Они ведь не считали, что я — уродина. Просто безобразная… я была выше любого мужчины в Клане… большая и безобразная.

— Эйла, ты не большая и не безобразная. Ты прекрасна, и помни: мои родные — твои родные.

Она посмотрела на него: