Читаем Путь через равнину полностью

Джондалар чувствовал, как охотно она отвечает ему, чувствовал, как сам загорается. Его член встал и был полон. Ощутив ее теплый язык в своем рту, он принялся сосать его. Внезапно ему захотелось попробовать вкус ее других отверстий, почувствовать их теплоту и солоноватость, но он не хотел прерывать поцелуй. Он желал охватить ее всю в одно мгновение. Насладившись прикосновением к соскам, он поднял тунику, взял сосок в рот и стал сильно сосать его, она же прижалась плотнее, и он услышал, как она стонет от удовольствия. Он представил, что его член внутри ее. Они поцеловались, подчиняясь силе снедавшего их желания. Она жадно ловила каждое прикосновение его рук, его тела, его рта, его мужской сути. Он снял с нее парку, затем все остальное. Они оба опустились на ее парку, и его руки скользнули по ее бедрам, к низу живота. Затем он подвинулся, и прикосновение его языка вызвало у Эйлы острый приступ возбуждения. Чувства Эйлы были настолько напряжены, что ласки Джондалара доставляли сильнейшее — почти до боли — наслаждение. Он ощутил ее мощную реакцию на его легкое прикосновение. Джондалар умел изготавливать инструменты и охотничьи приспособления и слыл искусным мастером, потому что чувствовал природу камня во всех ее тонких и неуловимых проявлениях. Он искренне радовался, когда из камня получался хороший инструмент. Он также искренне радовался, когда ему удавалось раскрыть женщине тайны Наслаждения. И он провел немало времени, практикуясь в том и другом.

С присущей ему интуицией и стремлением понять чувства женщины, особенно Эйлы, в самый интимный момент он знал, что легкое прикосновение могло возбудить ее сильнее, чем нечто другое.

Он поцеловал ее между ног и, пробежав языком вверх, увидел, что она покрылась мурашками от холода. Он встал и, сняв парку, накрыл ее, но только до пояса. Его меховая одежда, еще хранившая тепло и запах его тела, была прекрасной. Если телу до пояса было тепло, то холодный ветер, обвевавший ее живот и бедра, влажные от его прикосновений, создавал великолепный контраст. Она ощутила теплую волну внутри, и мгновенно дрожь от холода сменилась необычным жаром. Со стоном она приподняла свое чрево к нему.

Руками он раздвинул края ее нижних губ, восхищаясь чудным розовым цветком ее женственности, и согрел его лепестки языком, чувствуя ее вкус. Ей становилось то тепло, то прохладно, и это было новое ощущение. Он использовал сам воздух, горы как средство доставить ей Наслаждение. Но затем воздух был забыт. Его рот, его руки, которые все время стимулировали, вдохновляли и обостряли ее ощущения, довели ее до такого состояния, что она просто не понимала, где находится. Она чувствовала его губы, его язык, его пальцы, проникающие внутрь. Она нашла его мужскую суть и направила ее. И выгнулась навстречу, чтобы принять его.

Он полностью погрузился в ее глубины и закрыл глаза, ощущая ее тепло и влажность. Подождав мгновение, он отстранился и вновь вошел в нее. С каждым движением в нем нарастало напряжение. Он услышал ее стон, почувствовал, как она прижимается к нему, и вздымающейся волной к нему пришло Наслаждение.

Тишину нарушал лишь ветер. Лошади терпеливо ждали, Волк с любопытством наблюдал за людьми, зная по опыту, что приставать к ним не стоит. Наконец Джондалар приподнялся на руках и посмотрел вниз на женщину, которую любил.

— Эйла, а что, если мы зачали ребенка?

— Не волнуйся. Я так не думаю. — Она благодарила судьбу, что собрала еще тех растений. Эйла хотела было рассказать об этом Джондалару, как рассказала Толи. Но даже Толи вначале была так шокирована, что Эйла решила вообще не упоминать о травах. — Я не вполне уверена, но думаю, что вряд ли я забеременела. — И в самом деле, она не была до конца уверена.

Иза годами пила тот особый чай и все же родила дочку. Возможно, свойства растения притупляются при длительном применении, а может быть, Иза забыла выпить чай, хотя это маловероятно. А что будет, если она сама перестанет пить чай?

Джондалар надеялся, что она права, хотя где-то в глубине души не хотел этого. Родится ли когда-нибудь в его доме ребенок от его духа и, возможно, от его сути?

* * *

Через несколько дней они дошли до следующего горного хребта, более низкого, чем первый, но с него они увидели западные степи. Стоял кристально ясный день, хотя с утра и шел снег. Далеко впереди еще одна горная гряда сверкала ледяными вершинами. На равнине внизу текла река, которая, казалось, впадала в озеро или, вернее, широко разливалась.

— Это река Великой Матери? — спросила Эйла.

— Нет. Это Сестра, и мы должны переправиться через нее. Наверное, это будет самая тяжелая переправа за все наше Путешествие. Посмотри на юг… Видишь? Вон там, где вода разливается так, что это похоже на озеро? Дальше по течению Сестра хочет соединиться с рекой Великой Матери, но уступает под ее напором, и вода идет обратно, перехлестывая основное течение, а оно само по себе коварное. Мы будем переправляться не здесь, а выше, но Карлоно говорил, что река бурная и в верховьях.