Читаем Путь Абая. Том 1 полностью

По внешнему виду свита Кунанбая резко отличалась от горожан. Он всегда был окружен разноплеменной толпой: при нем находились татарин — мулла Габитхан, киргиз — Изгутты, названный брат Кунанбая, араб — вероучитель Бердыхожа; были даже черкесы — телохранители.

Центр города стал похож на аул Тобыкты. Когда Абаю становилось скучно у отца, он начинал бродить из дома в дом, чтобы развлечься.

Так и сегодня после утреннего чая он пошел к Майбасару. Был солнечный день. Окрестные холмы уже покрылись снегом и дремали под белым пушистым ковром. Стройные сосны пригорода тоже утонули в снежных сугробах. Горы, покрытые лесом, казались Абаю стариками, надвинувшими на лоб белые шапки.

Стояли ясные морозные дни. Едва заметно было дыхание тихого северного ветра. Завязывая свой лисий малахай, Абай невольно вспомнил бабушку. «Никогда не забывай завязывать малахай. Ничего нет хуже глухоты, — видишь, как я мучаюсь», — говорила она ему перед отъездом. «Здорова ли она? Наверное, вспоминает меня при каждом буране и морозе», — подумал Абай и ясно представил себе всех, кто остался в Жидебае, — он соскучился по семье.

Твердый, плотный снег звонко скрипит под ногами. Остроносые новые сапоги скользят по натоптанной дороге. Абай не похож на подростка, он одет, как взрослый юноша. На голове лисий малахай, крытый черным бархатом, — старшие носят малахай из лисьих лапок, и, чтобы отличаться от них, тобыктинская молодежь в последнее время стала носить шапки из лисьих спинок. Поверх беличьей шубы на нем надет широкий чапан из черного бархата с серебристо-серым отливом. Рукава не очень длинны, — чапаны с широкими проймами и длинными рукавами носят только каркаралинские казахи. Покрой воротника у них тоже отличается от тобыктинского. Да и малахаи в Тобыкты шьются не из четырех клиньев, как у каркаралинцев, а из шести. Подпоясывается тобыктинская молодежь не ремнями, а кушаками из голубой ткани.

Дорогою Абай встречает много аульных казахов. Большинство всадников направляется к дому Кунанбая — это аткаминеры, приехавшие с тяжбами, и истцы, которые готовы топтаться у дома правителя с утра до вечера.

Абай дошел до квартиры Майбасара.

Войдя во двор, он увидел под крытым навесом целую толпу. Чужих не было ни одного, — всё знакомые или близкие сородичи, почти все — пожилые люди. Среди них стоял Майбасар — большой, цветущий, в мерлушковой белой шубе, наброшенной на плечи. Здесь собрались все тобыктинцы, поселившиеся отдельно от Кунанбая.

Четверо молодых жигитов силились повалить темно-рыжую кобылу-четырехлетку с крутым загривком. С первого же дня появления Кунанбая в Каркаралинске Майбасару со всех сторон приводили жирных овец, яловых отгульных кобыл, откормленных стригунов и другой убойный скот — подношение Кунанбаю по случаю приезда. Майбасар, видимо, собирался забить одну из таких жирных лошадей и устроить угощение друзьям.

Каждого, кто принадлежал к роду Иргизбай, по пути в Каркаралинск и в самом городе встречали и теплый прием, и почет, и обильное угощение. И каждого из них переполняла благодарность Кунанбаю за то, что тот возвысил их род. Вид жирной темно-рыжей кобылы снова вызвал в них чувство признательности.

— Эта поездка мирзы особенно удачна, — начал Жакип, брат Кунанбая.

За последнее время, по примеру истцов и жалобщиков, приехавших в Каркаралинск, уже все тобыктинцы стали называть Кунанбая почетным именем «мирза».

— У врагов и завистников все нутро сгорит: завтра будет открытие мечети… Весь народ восхваляет нашего мирзу, — важно сказал Майбасар.

— Да и есть чем восхищаться — мечеть великолепная!

— Такого блеска Каркаралинск никогда не видел, — восторженно присоединились остальные.

В городе Абай и от отца и от других часто слышал о мечети. Он знал, что, построив ее, Кунанбай завоевал всеобщее уважение и славу. Первую и единственную мечеть в Каркаралинске и во всем округе начали строить на средства Кунанбая еще в прошлом году. Сегодня она должна быть освящена. Муллы в городе и знатные старейшины в аулах не переставали восхвалять Кунанбая за эту мечеть.

Два дня назад у Кунанбая побывал сам имам — мулла Хансен Саратау, благорасположенный к казахам. Он тоже сказал свое слово:

— Из простого народа ты вышел в ханы… В Коране мечеть названа «жилищем бога». Ты воздвиг дом вседержителя среди темного, непросвещенного народа — и тебя возлюбит создатель!

И он благословил Кунанбая при всем многолюдном собрании старейшин. За такую похвалу и почет имам перед отъездом получил от ага-султана лошадь и верблюда.

Абай видел, что его отец сильнее и влиятельнее других аткаминеров. Он пытливо наблюдал за Кунанбаем, стараясь понять, как он того добился. Но с тех пор как Абай стал жить возле отца и следить за его поступками, тот все больше казался ему неразрешимой загадкой.

Мясо забитой кобылы уже отнесли на кухню. Тобыктинцы, которые остановились в других домах, тоже пришли на обед к волостному, и толкотня во дворе усилилась. Майбасар собирался уже вести родичей в дом, — всем хотелось спокойно рассесться по местам, как вдруг калитка распахнулась и вошел Карабас, посыльный Кунанбая.