Читаем Путь Абая. Том 1 полностью

Мясо положили в котел в то время, когда все ложились спать. Но старуха все-таки учуяла запах конины. Пока мясо варилось, она подкарауливала издалека, а когда его вынули и подали Абылгазы на блюдо, она внезапно вошла в юрту, увидела тельшик и сразу убедилась, что это был тельшик стригуна.

Едва Кунанбай узнал об этом, он немедленно же направил нарочного к Байдалы: Караша — его родич. Пусть Байдалы сам и судит его. Все установлено точно, есть свидетель. Пусть Байдалы сообщит, что он намерен предпринять. Если Караша станет отрицать, надо заставить поручиться за него Каумена. Тот должен знать все. Ложной клятвы он не даст. Если Кунанбай и поверит чему-нибудь, то только клятве Каумена. Таков был салем, посланный Байдалы.

Байдалы не стал и расспрашивать Карашу: он сразу ухватился за Каумена. Тот стал отнекиваться и отмахиваться и заявил, что он не имеет ничего общего ни с Карашой, ни с Балагазом и давно уже отказался от них.

Но Байдалы не отставал:

— Или обвини — или оправдай! Кунанбай поверит только твоему слову. Если ты наверное знаешь, что они ни при чем, — чего же бояться клятвы? Наоборот, своих же родичей защитишь от несправедливого обвинения!

И Каумен внезапно выдал себя.

— У меня нет души, которую некуда было бы девать, — ответил он. — Заступаться, как за невиновных, не стану…

«Каумен отказался!.. Говорят, он сказал — не ручаюсь! Воры — из аула Караши!..» — загудели иргизбаи.

«Называются родичами, а поступают хуже врага! Теперь мы не простим, пусть не ждут пощады! Все отнимем, сожжем их аулы вместе с добром!» — грозились Майбасар и Жакип.

Они и Кунанбая натравляли:

— Не щади их, прижми посильней!

Но у Кунанбая были другие мысли. Этот год проходил для всех особенно тяжело, и следовало серьезно подумать. Кроме того, за последнее время у него наладились отношения с Байдалы. А в довершение всего воры нападали не на одних иргизбаев, но и на котибаков и бокенши. Они не пощадили даже самого Байдалы. Значит, нужно действовать совместно с ним и, если удастся, удар нанести через него же. Но, во всяком случае, вся вина за кражи должна лечь на жигитеков.

Придя к такому решению, Кунанбай умерил пыл Майбасара.

— Подожди, не рвись зря, наберись терпения! Караша от нас не уйдет! — сказал он и снова послал человека в род Жигитек.

На этот раз поехал Жумабай. Прежде всего он явился к Байдалы. Кунанбай передавал ему салем и благодарил за выполнение его первой просьбы: через Каумена выяснилось все. Передав это поручение, Жумабай сообщил, что Кунанбай вызывает к себе Карашу и Абылгазы.

Байдалы не возражал.

— Пускай сам повидается с ними и договорится, как родич с родичами! Он прав. Я передам Караше его салем, — ответил он.

Вызов Кунанбая был передан, но Караша и Абылгазы не поехали. Байдалы попробовал угрожать, но ничего не сумел добиться. Караша и его сообщники оказывались виновными вдвойне: крадут скот и не хотят отвечать за это.

Положение Кунанбая укреплялось.

Иргизбаи днем и ночью следили за аулом Караши. Абылгазы, Адильхан и Балагаз куда-то исчезли.

— Скрываются, — настойчиво повторяли кругом.

Подозрения и толки все росли. К ворам причисляли всех жигитов аула Караши и Каумена, которых не было дома.

«Абылгазы, конечно, не мог действовать один, у него, наверное, большая шайка. Весь народ будет преследовать их», — так думали и повторяли все.

Слухи шли из Иргизбая и быстро облетели все аулы. Балагаза и Адильхана давно считали сообщниками Абылгазы. Когда тот не явился на вызов, Кунанбай послал за Балагазом и Адильханом. Караша и Каумен через людей тоже советовали Балагазу съездить к Кунанбаю.

Балагаз ответил решительно, что не поедет. Друзьям он объяснил причины своего отказа.

— От Кунанбая мне пощады не будет. Он уже давно ищет предлога, чтобы столкнуть меня в яму. Так зачем же мне изображать кроткого ягненка и самому лезть к нему? Мне жалеть теперь нечего. Пусть попробует поймать меня. Пусть сперва схватит и укротит меня, а уже потом надевает недоуздок. Все равно теперь на мне клеймо негодяя. Коли на то пошло, я не хочу, чтобы меня называли «покорный негодяй», «расчетливый негодяй» или «сговорчивый негодяй». Умру, но не потерплю такого унижения!

Упорство Балагаза и Абылгазы заставило Кунанбая призадуматься. По старой привычке ему надо было бы устроить набег и отнять все имущество у обидчиков, но сейчас, когда большинство бедствовало и голодало, делать этого было нельзя, — мог разгореться нешуточный пожар.

Есть другой путь: жалоба по начальству. Самое лучшее — вызвать отряд, изловить преступников при помощи урядников, заковать в цепи и положить всему конец.