Читаем Путь полностью

Я развязал рюкзак, достал пачку «поп-тартов» и апельсиновый сок. В пачке было два пирожка, но я съел лишь один. А сок выпил целиком. Покончив с завтраком, я вскрыл пакет с одноразовыми станками, взял гель и отправился к воде бриться. Холодная вода из заливчика сразу обожгла мне лицо, когда я смывал остатки пены. Вода на время помутнела. Теперь у меня саднили щеки. «Изнеженный стал», — подумал я.

Мы с Маккейл называли «суровыми условиями» отель, где не было круглосуточного обслуживания номеров. Я где-то читал, что первопроходцы на Диком Западе старались не мыться. Считали, что горячая вода делает человека слабым. Возможно, они были правы. Горячая вода в сочетании с прочими удобствами сделала меня слабым.

Когда я убирал бритвенные принадлежности, зазвонил мобильный телефон. Я и забыл, что он у меня есть. Я достал мобильник, но номер был незнакомый. Отвечать на звонок не стал. Телефон был последним звеном, которое еще связывало меня с миром, оставшимся позади. Даже не звеном, а ячейкой того мира, из какого я вчера ушел. В памяти этой плоской коробочки хранились номера, даты встреч… И тогда я сделал то, о чем порой мечтает каждый владелец мобильника. Зашвырнул его в озеро, стараясь, чтобы он улетел как можно дальше от берега. Мобильник погрузился с едва слышимым плеском.

Я собрал рюкзак, надел его и покинул место своей первой стоянки. Холм, который мне предстояло преодолеть в обратном направлении, по-прежнему был скользким. Склон — тоже. Я все-таки поскользнулся и упал, испачкав в глине рюкзак и свой зад. К куртке прилипли листочки папоротника. Я счистил грязь, выбрался на дорогу и продолжил путь.

Я шел около двух часов и добрался до городка Монро. Вчера, в супермаркете Вудинсвилла, я спросил у кассирши про этот город. Ее мнение было нелестным. Увидев Монро, я еще раз убедился в превратности людских суждений. Прежде всего, город был не так уж и мал.

Я остановился у дорожного щита. Такой щит встретишь на въезде или входе в любой город. Нечто вроде дверного коврика с надписью: «Добро пожаловать». Большинство щитов ограничивается названием города (видимо, тем, кто их ставил, не хватало творческой фантазии). В более амбициозных городах подобные щиты служат рекламой. Но ни на одном вы не прочтете истинных чаяний горожан. Не станут же они писать: «Раз уж вы здесь, оставьте у нас часть своих денег, а потом уматывайте к себе».

Проходя по главной улице, я ловил на себе множество взглядов. На меня смотрели из окон офисов и магазинов, со стоянок и из проезжающих машин. Я так и не смог привыкнуть к этому феномену, хотя в дальнейшем реагировал на него гораздо спокойнее. В маленьких городах идущего по улице незнакомца встречают с любопытством и подозрительностью. Не удивлюсь, если после моего кратковременного визита в один из таких городков местная газета напечатает статью примерно такого содержания:

«Во вторник, около пяти часов вечера, в городе был замечен незнакомец в странной шляпе. Никто не знает, откуда он появился и с какой целью, потому что вскоре этот человек исчез. Такое вызывающее появление и исчезновение оставило в сердцах жителей разочарование. Миссис Уолли Тошнитт заявила корреспонденту „Бьювиллского рожка“: „Я надеюсь, что он вернется и проведет у нас некоторое время. Думаю, он сумеет оценить наше гостеприимство. Ведь он так и не отведал моих запеченных до угольной корочки яблок“. Но не все жители Бьювилла желали бы возвращения незнакомца. Джек Колхаун из дома № 76 по Мэйн-стрит был рад, что незнакомец покинул город. „От человека в такой шляпе добра не жди. Наверное, социалист какой-нибудь“. А вот Миллисент Шиззик, владелец магазина „Роскошная рванина“, что на Мускатной улице, заявил: „Не знаю, что у него там в голове, а вот шляпа на голове — просто загляденье“.

По понятным причинам, мы не смогли взять интервью ни у незнакомца, ни у его шляпы».