Это описание вполне соответствует «образу бытия» пустынников (а также пустынницы):

Вовсе не обязательно искать все источники (это вряд ли возможно) «пустыннических» поэм Крученых, но связь их с фольклорной демонологией (без посредничества Гоголя) более чем очевидна. Также упоминание Сары, которая спит под телегой, может иметь отношение не к библейскому персонажу, даже в его сатирической трансформации, а к «лилит», «ночному привидению», которое вызывает эротические видения у мужчин, заставляя их бездумно мчаться в пустыню, где их поджидают демоны-пустынники.

Все эти фольклорно-демонологические элементы, которые составляют «материю» поэмы, по видимости делают совершенно непонятным, в чем состоит ее «футуристичность». Всё здесь обращено даже не к «концу» (не говоря уже о «будущем»), а к хтоническим началам бытия, к нечленораздельному до-человеческому до-бытию, когда по сухой пустынной земле свободно разгуливали духи и звери, которые перекликались

«один с другим» на заумном до-языке, «и не было человека для возделывания земли» (Быт 2, 5).

Совсем, впрочем, не исключено, что в поэме «отображены» вполне реальные персонажи: бесноватые сектанты, отдалившиеся от всякого нормального человеческого общения, а также и поэты-заумники, которые отдалились от всех языковых норм, но при этом не нашли «сокровенного знания», которое им почудилось в причудливых звукосочетаниях, разносившихся визгом жалобным и воем над голой землей, населенной только гадами и пауками:

М. Е.

Пустынники