Читаем Пустыня смерти полностью

— Почем я знаю, что будет потом, — с раздражением ответил Калл. От более резкого ответа он воздержался. Так или иначе им все равно придется оседлать упрямую кобылу, и на это потребуется не одна попытка.

— А может, она намерена сварить ее и съесть? — предположил Калл.

— Слыхал я, что черепах жрут рабы, — промолвил Гас. — Вроде их едят в штате Миссисипи.

— Может и едят, но я бы нипочем не стал жрать, — громогласно заявил Калл. — Лучше попытаюсь в одиночку оседлать эту кобылу, раз уж ты так занят, что не хочешь помочь.

Кобылу подвели на корде к низенькому дереву, и по мере того как она брыкалась и дергалась, корд затягивался все туже и туже.

— Посмотрим сперва, что Матильда выкинет, — предложил Гас. — А то мы только и делаем, что целыми днями объезжаем диких лошадей.

— Ладно, — согласился Калл, — но теперь ты держи кобылу за уши, да покрепче. А я постараюсь оседлать ее.

Тем временем Матильда, пару раз прокрутив черепаху за хвост, направила ее голову и клацающие челюсти прямо на группу рейнджеров — ребята повыхватывали пистолеты, мигом позабыв о головной боли. А увидев летящую в воздухе прямо на них черепаху, в страхе кинулись в стороны, словно трусливые куропатки. Черепаха же, дважды перевернувшись на лету, грохнулась на спину всего футах в трех от костра.

В этот момент у огня сидел на корточках Длинноногий Уэллейс — он только что влил в себя целую чашку кофе. Хоть кофе и сварили из цикория, но все же он был черным. На черепаху он не обратил никакого внимания — по его мнению, Матти Робертс всегда поступала довольно оригинальным образом. Если она решила швырнуть в костер здоровенную черепаху, то это ее личное дело. А его же заботят более важные и срочные проблемы, одна из которых — вычислить, кто же такие эти трое, замучившие до смерти погонщика-мексиканца. Спустя несколько часов после того, как Уэллейс наткнулся на их следы, он вздремнул немного и увидел тревожный сон про индейцев. Ему снился ехавший на пегой, в пятнах, лошади Бизоний Горб, а рядом вышагивал Гомес. Бизоний Горб был самым подлым индейцем из племени команчей, а Гомес таким же поганым из племени апачей. Сам факт, что во сне Уэллейс увидел, как убийца команч и убийца апач снюхались и шныряли вместе, был мало приятен. Никогда прежде ему не доводилось видеть ничего подобного. Он было решил доложить о своем необычном сне майору Шевалье, но тот в данный момент занялся разбором выходки Матильды Робертс с черепахой.

— Доброе утро, мисс Робертс, это что — ваша новая привязанность? — спросил он, когда Матильда подошла поближе.

— Да что ты, — ответила Матильда. — Это на завтрак — отбивные из черепашьего мяса, — пояснила она. — Может, мне кто-нибудь одолжит рубашку? Свою я забыла подле тюфяка.

С полчаса назад она разделась догола и пошла к реке, чтобы искупаться в ее прохладных водах. Река оказалась мелковатой для плавания, но плескаться в ней можно было вволю. На большом камне поблизости нежилась каймановая черепаха, и Матильда не замедлила схватить ее за хвост. Половина отряда рейнджеров боялись Матильды как огня, неважно, в каком она появлялась виде — голая или одетая. Майор же не боялся ее ничуть, не пугались ее также Длинноногий и молоденький Гас. Все же остальные рейнджеры были, в ее глазах, никчемными и никуда не годными людишками, которые не вылезали из долгов и погибали, так и не расплатившись. Она и запустила черепахой в их сторону, чтобы дать им понять, что ожидает от них более честного поведения. Ну а то, что шла она голая, то этим их не проймешь. Матильда была крупного телосложения, и ей это нравилось; в драке она могла одолеть большинство рейнджеров отряда и проделывала это неоднократно; она мечтала перебраться в Калифорнию и завести там приличный бордель, именно поэтому она и примкнула к первому же отряду, направившемуся на Запад. Отрядик оказался маленьким, в него вошли одни слабаки — по большей части пьяницы да беспутные бродяги, но она все же не побоялась увязаться за ними и извлекала из этого свою выгоду. Иначе ей пришлось бы оставаться жить в Техасе, стариться там и навсегда расстаться с мечтой о собственном борделе в Калифорнии.

Услышав просьбу Матильды, несколько рейнджеров тут же скинули с себя рубашки, но Длинноногий Уэллейс даже не шелохнулся, хотя крупной Матти Робертс подошла бы только его рубаха.

— Думаю, Матти, что голой ты тут много не проходишь, — заметил он, невозмутимо потягивая свой цикоревый кофе.

— А почему нет? Мне не жалко показаться моим старым клиентам, — ответила Матильда, отмахнувшись от предложенных рубашек.

Длинноногий мотнул головой на север, где на горизонте на фоне яркого солнечного света надвигалась какая-то черная полоса.

— Видишь ли, вот-вот задует северный ветер, — сообщил он. — И если ты не накроешься, через часок на твоей бороде между ног повиснут сосульки.

— А мне незачем прикрываться, если кто-нибудь из наших проявит сердечность и согреет меня, — сказала Матильда, увидев, что голубое небо на северном горизонте заметно потемнело.