Читаем Пустые Холмы полностью

Перед воротами он одернул кафтан, стряхнул с плеча перья и вошел. Солнце клонилось к закату, музыкальная группа только-только затянула новую песню. Сева старался ни с кем не встречаться взглядом, но искоса высматривал знакомое лицо. На первом этаже особняка спрятались столы с прохладительными напитками, и горожане могли свободно сюда входить. Сева поздоровался с пожилой парой, дружившей с его отцом, налил лимонада и вновь огляделся. Со стены из-под тонкой вуали на него взирала богиня Мара. Над головой она занесла серп. Картина была написана достаточно поздно, художник изобразил обыкновенный серп, ничем не напоминавший тот, что хранился у Маргариты Руян. Богиня смерти выглядела живой, казалось, в следующий миг она сделает шаг и сойдет с полотна прямо в холл. Он перевел взгляд на следующую картину, на которой мелкими аккуратными мазками была выписана юная Лада. За ней висело изображение птицы Гамаюн. Сева еще некоторое время созерцал картины и наконец заметил темно-синее платье и локон, небрежно выпавший из прически. Елена Рубцова только что спустилась с лестницы и обменялась приветствиями со знакомыми. Сева, стараясь не привлекать внимания, вынул из кармана амагиль и вылил ее содержимое в лимонад.

Елена Рубцова стояла к нему спиной, но обернулась раньше, чем он успел приблизиться. Очаровать ее оказалось легко: она была растревожена и оттого уязвима перед любым влиянием.

– О, Сева! Какая приятная встреча! Сегодня я вас видела, но мельком и вдалеке. Не было случая поздороваться.

– Как жаль! Вы бы осчастливили меня намного раньше.

Она кокетливо рассмеялась.

– Я принес вам лимонад. – Сева сам слышал, как его голос наполняется медом и тягучей тьмой, но не пытался себя остановить.

– Спасибо. Но на сегодня с меня хватит.

– О нет, вы должны попробовать. Он сделан по старинному рецепту нашей семьи.

– Правда? – Елена Рубцова с любопытством взглянула на протянутый бокал.

– По линии матери, – добавил Сева, зная, что сплетни и скабрезные подробности, которыми обросла история любви его родителей, уничтожат последнюю волю его жертвы.

Рубцова тотчас приняла бокал и сделал глоток.

– Вкусно! И очень необычно, – согласилась она, допив все до конца. – Знаете, есть такой интересный привкус… Будто…

– Да, будто вы оказались в жаркой Греции на берегу моря.

– Это именно то, что я хотела сказать!

* * *

Анисья пошла в дом за платком. Ветер вдруг стал холодным, словно это был первый привет осени. Она обогнула особняк, даже не представляя, что возле этих стен сегодня уже не раз разгорались споры, поэтому когда она услышала злые, но намеренно приглушенные голоса, то замедлила шаг. Голос принадлежал Асе Звездинке! С кем это она умудрилась повздорить прямо в разгар Яблочного Спаса?

Анисья прокралась вдоль остриженных фигурных кустов. Сквозь листву она увидела Анатолия Звездинку и его дочь.

– Я против, чтобы ты жила с ним, – донесся голос Анатолия.

– Поздно уже об этом думать, – ответила Ася гораздо громче, ее усмешка отчетливо застыла в воздухе.

– Мы можем расторгнуть брак! То, что он замышляет…

– Ничего он не замышляет. Если у него и есть какие-то смелые идеи, он никогда не пойдет на то, чтобы навредить нам.

– Так ты знала? Ты знала о его планах и ничего мне не сказала?

– Нет у него никаких планов, – возразила Ася. – И потом, это теперь мое дело. Если ты не помнишь, он мой муж.

Анисья удивленно подняла бровь – она не ожидала от Аси такого благоразумия. Несмотря на то что и Митя с Севой, и она сама еще не списали со счетов Вещего Олега и даже подозревали его в нападении на Маргаритину бабушку, пришлось признать, что Ася повела себя мудро. Она согласилась на брак с Вещим Олегом, а значит, теперь они должны были защищать и поддерживать друг друга, что бы ни происходило. Они это пообещали.

– Ты будешь следить за ним и докладывать мне обо всем, что он…

– Ах, Ася, вот ты где! – Анисья раздвинула листву и вышла на лужайку возле беседки. Анатолий Звездинка обернулся и отступил.

– Что? – переспросила Ася.

– Я тебя искала, – повторила Анисья, едва удержавшись, чтобы не закатить глаза от Асиной несообразительности. – Надо поговорить.

Она протянула руки в дружелюбном приглашающем жесте, и Ася наконец догадалась, в чем дело. Она охотно пошла к Анисье, оставив отца без ответа, и обе колдуньи рука об руку направились к застекленной террасе. Со стороны и впрямь могло показаться, будто встретились две лучшие подруги, которые успели соскучиться друг по другу за четверть часа разлуки. Только у самого крыльца Анисья нарушила тяжелое молчание и отпустила Асину руку.

– Ты молодец, – сказала она.

– Я просто делаю, что должна. – Ася пожала плечами. – Олег лично мне не враг.

– А твой отец?

– Мой отец? – ощерилась Звездинка. – Конечно, нет! К чему ты клонишь?

– Ни к чему. Но меня возмутило, что он так настойчиво требовал от тебя… в общем…

– Он бывает несдержан, – ответила Ася, пристально глядя на Анисью, будто ожидая подвоха. – А тебе надо отучиться подслушивать.

– Ну… – Анисья развела руками. – Ладно. Кстати, хорошо выглядишь.

– Ты тоже, – усмехнулась Звездинка и пощупала ткань Анисьиного платья.