Читаем Пустующий трон полностью

– Ваше высочество, идея раскрасить сигнальные змеи под саблезубых тигров была невероятно оригинальной, – одобрительно произнесла Сами Фитадапу, участница программы «Золотой карп» и приближенная покойного императора Рагина. По рекомендации Тэры она работала в тайной лаборатории в Хаане, где препарировала гаринафинов, чтобы узнать их секреты. В благодарность за столь высокую оценку ее таланта Сами вызвалась сопровождать принцессу в поездке в Гондэ. – Вы проявили находчивость.

– Это заслуга пэкьу-тааса, – ответила Тэра.

Она пыталась в короткий срок выучить как можно больше агонских слов и пользовалась ими в повседневной речи, подавая пример остальным. Таквал объяснял, что языки, на которых говорили агоны и льуку, были в целом похожи и понятны обоим народам, но в то же время существовали различия, благодаря которым можно было четко отличить одних от других. Эти различия укрепились в первую очередь из-за того, что льуку преимущественно использовали наречие клана Роатан, а агоны, соответственно, – наречие клана Арагоз. Принцесса рассудила, что для успеха их миссии необходимо овладеть как языком союзников, так и языком врагов.

Тэра поклонилась Таквалу и осталась в позе джири. Спустя несколько секунд другие повторили ее уважительный жест. Таквал застыл у жаровни с шампуром и вилкой в руках, неуклюже улыбнулся и утер пот со лба.

Принцесса широко улыбнулась и промолвила:

– Мы не смогли бы прогнать льуку, если бы не познания Таквала в отношении гаринафинов. Он знал об их извечном страхе перед саблезубыми тиграми и о том, чем чревата для крылатых зверей перевозка через океан. Этот гаринафин истратил остатки своего подъемного газа и в ближайшее время не поднимется в воздух.

Сами кивнула и подняла кубок за принца агонов. Отложив шампур, Таквал поднял кубок в ответ и осушил его одним залпом.

– Хотя задумка принадлежала нам с Тэрой, – обратился он к собравшимся, – мы не добились бы успеха, если бы строители змеев не успели так быстро переделать их. Так выпьем же за всех, кто помогал гнуть бамбук, кроить шелк и рисовать тигриные полоски.

Команда дружно подняла кубки, шепча слова благодарности в адрес принца.

– Он говорит так, будто все было степенно и организованно, – шепнула одна женщина-матрос другой. – А между тем на палубе такой бардак творился, я прямо не знала, куда деваться.

– Удивительно, что эти штуки вообще взлетели, – ответила ее подруга. – Надеюсь, впредь мы все будем делать по плану.

– Цыц, болтушки! – Командор Типо То бросила на парочку испепеляющий взгляд.

Таквал слегка покраснел, но продолжил речь как ни в чем не бывало:

– Экипаж гаринафина – грозная и хорошо обученная боевая единица, гораздо опаснее, чем каждый его член по отдельности. Пока мы считаем друг друга братьями и сестрами, в битвах нас ждет успех.

Тэра была довольна. Таквал – молодой и еще не слишком опытный вождь, но у него, безусловно, есть чутье. Она намеренно отметила его вклад в сегодняшнюю победу, и он сразу сообразил, что должен разделить почести с другими. Маленький шаг к тому, чтобы сплотить участников экспедиции из двух разных народов в одну большую семью, в единое племя.

– Однако опасность еще не миновала, – сказала Тэра, разбавляя бочку меда ложкой дегтя. – Когда город-корабль мчится на всех парусах, он быстрее нас. Если будем просто убегать, нас рано или поздно настигнут, и тогда мы уже не сможем отпугнуть гаринафинов тиграми из шелка и бамбука. Наши маленькие суда недостаточно вооружены, чтобы биться с городом-кораблем. Они по-прежнему остаются охотниками, а мы – добычей. Поэтому давайте вместе подумаем, как найти выход из этого положения.

Наку Китансли, тан племени Второго Пальца и капитан «Бескрайнего простора», единственного корабля льуку, пережившего трагическую попытку пройти сквозь Стену Бурь, никак не мог уснуть. Его команда была на грани мятежа.

Поначалу воины радовались, что уцелели, в то время как остальные погибли, считая это знаком богов Укьу и Дара – кто бы ни правил этими водами. Но после известия о том, что единственный способный летать гаринафин был напуган шелковыми саблезубыми тиграми и вынужден вернуться восвояси, боевой дух на корабле упал ниже некуда.

Нужно было как-то поднять его, но никакого надежного способа капитан придумать не мог.

О том, чтобы добавить корма норовистым гаринафинам и опять атаковать, когда животные накопят достаточно газа и вновь преисполнятся уверенности, не могло быть и речи. В степи любая затянувшаяся снежная буря может привести к голоду, и всякий льуку знал, что и человеку, и зверю нужно много времени, чтобы набраться сил после долгого голодания. Да к тому же после года плавания на «Бескрайнем просторе» не осталось достаточно провианта, чтобы прокормить команду на обратном пути в Укьу. Тут уж не до гаринафинов.