Читаем Пустующий трон полностью

Кинри по-прежнему ничего не понимал. По его мнению, символам здесь придавали чересчур большое значение, как логограммам в могилах, о которых рассказывала мастер Надзу Тей. Не могла же печать быть заколдованной!

– Давайте я сорву, – предложил он.

– Не смей! – Одуванчик испугалась еще сильнее. – Мы с тобой… мы с тобой последние, кто должен ее трогать!

– Ты как будто и впрямь боишься, – заметила Арона.

– Еще бы! – воскликнула девушка. – Я думала, нас ждет увлекательное приключение… но это совсем не то, чего я хотела. Одно дело притвориться чиновником, но совсем другое – изменить родине!

– Полагаешь, мне неизвестна твоя тайна? – хмыкнула актриса. – Почему, думаешь, мы взяли тебя с собой? Только ты можешь сделать это безнаказанно!

Одуванчик вытаращила глаза.

– Ты… – Ее лицо перекосило от надрывной боли. – Ты не понимаешь. Я не… могу…

– Так, что здесь происходит? – требовательно спросил Кинри у Ароны, заслоняя от нее Одуванчика. – Почему ты ей угрожаешь? Я думал, мы друзья.

Види с Ароной переглянулись. Адвокат вздохнул:

– Одуванчик, ты и правда хочешь продолжать этот спектакль? Мы с Ароной давным-давно выяснили, кто ты такая, и взяли тебя с собой исключительно на такой случай, для защиты Моты.

– И больше никто не знает? – спросила девушка.

Види и Арона помотали головами.

– Никому не рассказывайте, – попросила Одуванчик, бросив выразительный взгляд на Кинри, так что нетрудно было догадаться, что она имеет в виду только его одного.

– Тогда сорви печать! – потребовала Арона. – Если не сорвешь – расскажу!

– Что за тайны? Кто ты такая? – Сердце Кинри бешено заколотилось. Он и представить не мог, что у Одуванчика могут быть более страшные тайны, чем у него самого. – Ничто не изменит моих… чувств…

Девушка со слезами покачала головой.

– Это неправильно, – произнес Мота.

Все повернулись к нему.

– Рона, хватит. – Мота сделал паузу и спокойно продолжил: – Я понимаю, почему ты так поступаешь. Но… любовь – не оправдание для того, чтобы использовать других в корыстных целях. Кинри и Одуванчик встретились с нами, ибо на то была воля богов. Я знаю, что ты искренне считаешь их друзьями; это твоя любовь ко мне ослепляет тебя. Неужели не видишь, как эти двое смотрят друг на друга? Как ты можешь помышлять о том, чтобы ради нас принести в жертву другую влюбленную пару?

– Но они же… – Види вздохнул. – Кинри даже не знает, кто она на самом деле.

– А хоть кто-нибудь из нас знает, кто мы такие? – спросил Мота. – До самой смерти мы стремимся познать свою природу, импровизируем по нечитаемому сценарию, выписанному судьбой на наших душах. Кинри знает девушку лучше, чем можно узнать по имени, званию или титулу; они чувствуют души друг друга. Только ей решать, хранить тайну или раскрыть ее.

Немного поразмыслив, Види кивнул и обратился к Одуванчику:

– Прости. После всех наших совместных испытаний… Словом, мне очень стыдно.

Арона закрыла лицо ладонями. Ее плечи вздрагивали, но актриса не издавала ни звука.

– Это моя миссия, и я должен сам заплатить цену, – глядя на нее, ласково произнес Мота. – Ты всегда это знала.

Арона не ответила, но через некоторое время кивнула.

Кинри с Одуванчиком отошли в сторону. Он обнял ее; девушка плакала, уткнувшись ему в плечо. Он не задавал вопросов, а сама она ничего не говорила.

Мота набрал в грудь побольше воздуха и сорвал первую печать. Услышав звук, Одуванчик сдавленно всхлипнула.

– Это всего лишь сургуч, – успокоил ее Мота. – Мутагэ больше, чем просто логограмма: оно проявляется делами. Пусть императрица Джиа владеет печатью Дара, она не сочиняет истории нашей верности и веры. Я не считаю изменой поиски доказательств мутагэ маршала Мадзоти и поиски истины. А ты?

Одуванчик посмотрела ему в глаза и помотала головой.

Мота отвернулся, развернул свиток с множеством плотно выписанных логографических столбцов и с мольбой посмотрел на Види.

Тот подошел, вытянул палец, чтобы не сбиться, и начал читать вслух.

Арона опустила руки, утерла слезы и тоже подошла поближе.

– Рона, если ты не хочешь… – начал Мота.

– Я хочу, – ответила актриса.

Прижавшись к Моте, она ловила каждое слово Види.

– Будешь слушать? – прошептал Кинри Одуванчику.

– Нет. История маршала Мадзоти подождет. Позволь показать тебе… кое-что иное.

Она отвела Кинри к другому шкафу. Там хранились новые свитки, написанные, вероятно, в течение последних десяти лет, а некоторые даже в текущем году.

– Мы говорили об историях беженцев… об историях льуку… – Одуванчик запнулась.

У Кинри защемило сердце.

«О чем она догадывается? Что ей известно?»

Он с деланой беззаботностью окинул взглядом свитки. Пульс юноши еще участился, когда он осознал, что перед ним.

Протоколы допросов беженцев из Укьу-Тааса.

Почувствовав, что его лучше оставить одного, Одуванчик отошла в сторону.

Кинри начал читать.