Читаем Пустошь (СИ) полностью

Когда мужчины вывели паренька из кабинета, господин Канори устало вздохнул. Вот отчего все юные психи настолько упрямы? Почему просто не согласиться и пытаться жить в этих урезанных условиях? Зачем обязательно показывать характер, ведь позже всё равно сломаешься?

Как бы сейчас хотелось того самого чая с эклерами…

Взгляд упал на наручные часы, и мужчина удручённо вздохнул.

Только начало дня, а впереди столько работы, столько всего.

- Господин Канори, - тихо проворковала секретарша, приоткрывая дверь и осторожно заглядывая внутрь. - К вам из вчерашней фирмы по поводу доставки продуктов.

- Впускай, - раздражённо кивнул мужчина, подтягивая к себе тот самый журнал, в котором работники склада фиксировали всё, что попадало на полки оного.

- Добрый день, - сказал вошедший в кабинет молодой человек.

Он сразу не понравился директору лечебницы: высокий, какой-то даже на вид слишком резкий, а эти красные волосы…

Вот как можно с такими вести дела?!

***

Зачем психам парк?

Зачем эти аллеи, скамейки и ухоженные газоны?

Большинство из них стоит на месте и раскачивается, другая половина прибывает глубоко в своём иллюзорном мире.

Раздражало даже не пристальное внимание санитаров и медсестёр, а то, что во всей этой мычащей, порыкивающей и тараторящей белиберду толпе, Саске ощущал себя никак. Пустым местом, одним из кустов, если пожелаете.

Он поднял свою ладонь к глазам, рассматривая непривычно тонкие пальцы, оплетённые заметно проступающими венами.

Может быть, дело в том, что по этим самым подкожным трубочкам течёт вместо крови разрушающий волю яд? Или голод не даёт сознанию понять, где и среди кого он находится? Или же болезнь всё-таки добралась до самого вкусного, поглотив его личность полностью?

А, может, он уже сошёл с ума?

Ведь никто не знает, как себя ощущают настоящие психи, кроме них самих. Но они не смогут рассказать, потому что считают себя полностью нормальными.

Вот такой вот забавный каламбур.

Взгляд вновь скользнул по замшелому парку, по пациентам, которые в своих серо-голубых одеждах напоминали теней, по каменным лицам персонала.

Были ли они все живы? Или же это место можно считать порогом Смерти?

Живые мертвецы, которые ещё слишком полны жизни, чтобы лежать в могилах, но уже начавшие гнить изнутри.

И он здесь был на своём месте.

Кладбище живых.

Осталось только найти место под яму…

Хотелось курить.

Нужно было заставить себя подняться и пройтись хотя бы вон до той скамейки, но Саске, как стоял, привалившись плечом к дереву, так и остался. Двигаться совершенно не представлялось возможным. Оставалось лишь ждать, пока дурман выветрится из организма и надеяться, что ему позволят побыть хотя бы несколько часов в земном мире.

- Эй!

За плечо тронули, но тело отозвалось на это ощущение запоздало и, когда он повернулся посмотреть, причина беспокойства уже стояла перед ним, радостно улыбаясь.

Нет. Скалясь.

Она умела только скалиться.

- Ты, смотрю, побывал в карцере, - проговорила девушка в неестественно быстром темпе. Или же это Саске медленно соображал?

- И, дай угадаю, ты из неразговорчивых!

Темноволосая вперилась в него долгим, немигающим взглядом, пытаясь сохранить серьёзное выражение на бледном лице, но уголки её искусанных губ всё же подрагивали.

- Угадала! Угадала! - захлопала она в ладоши. - Как тебя зовут?

Вмиг она вновь стала спокойной, и её взгляд Саске показался слишком уж напряжённым.

- Без разницы.

Была ли эта девушка обманом зрения, была ли она галлюцинацией уставшего разума? Учиха не понимал. Так похожая на Белокожую, его давнюю подругу, и такая…другая. Живая. Без этих синих вен по всему телу, без варёных белков глаз и запаха тины.

- Ну, - удручённо выдохнула она. - Я вот имя своё тебе назову. Хочешь? Хочешь?!

- Отвянь, - поморщился парень. От её слишком быстрой речи начинало ломить виски.

- Сион. Я.

Прикрыв глаза и стукнувшись затылком о шершавую кору высокой ивы, Саске глубоко вздохнул. Усталость, голод и этот голос словно слились в одно. Они стали обозначать совершенно новое состояние души. Новый виток болезненного безразличия, химией разливающейся под кожей.

- А ты к Хидану не лезь. Он тут уже не первый раз.

- Как и ты?

- Я…ну…нет…наверное.

- Да или нет? - прошипел Саске, не открывая глаз. Отчего-то ответ на этот вопрос показался сейчас очень важным.

- Я не знаю. Может быть.

- Ответь.

- А ты знаешь, что эти ивы поражены термитами? Термиты тут повсюду! Я даже в овсянке их видела. Терпеть не могу овсянку. А вот лето люблю. Хотя оно и напоминает мне овсянку…

«Да когда же ты заткнёшься?!» - мысленно выпалил Учиха, морщась и прикладывая руку к виску.

- Я летом в пруд упала. И чуть не утонула. Тётушка говорит, что я сама прыгнула, но я не могла! Я и плавать не умею! Говорит, я пыталась…утопиться! Представляешь!

Это был его личный ад.

Ад, в котором Белокожая не могла исчезнуть. И не исчезала.

- Слушай, - выпалил Саске, открывая глаза и смотря на девушку. Та захлопнула рот так резко, что показалось, будто она попыталась откусить большой кусок от невидимого куска пирога.

- Мне нужен телефон.

- Телефон?

- Да. Звонить. Разговаривают по нему.

- Нам не положено…