– Дай мне, – послышался голос моей дочери, и я удивленно обернулся. Стиорра сделала два шага вперед и обратила ко мне лицо, совершенно лишенное выражения. Ее правая рука протянулась к саксу. – Дай мне.

Я покачал головой.

– Убивать – не женское дело, – сказал я.

– Почему нет? – спросила она. – Мы даем жизнь, так почему бы и не забрать ее?

– Нет, – проговорил Алдвин. – Нет!

Я не слушал его.

– Убить человека труднее, чем ты думаешь, – сказал я Стиорре. – И хотя ублюдок заслуживает смерти, покончить с ним нужно быстро.

– Почему? – осведомилась дочь. – Отец, он хотел насладиться мной. Неужели это было бы быстро?

– Подумай о душе, – сказал мой сын.

– Душе? – Она повернулась к нему.

– Бог видит твои поступки, – увещевал Утред. – Убийство священника – несмываемый грех.

– Не для моих богов, – заявила Стиорра, и я уставился на нее, не веря собственным ушам. Мне хотелось сказать что-то, но слова не шли, поэтому я просто смотрел. Она повернулась ко мне и улыбнулась. – Моя мать была язычница, и ты язычник. Почему бы и мне не быть ею?

Лицо сына выражало ужас, Финан ухмылялся.

– Ты почитаешь моих богов? – уточнил я.

– Да, отец.

– Но тебя же растили христианкой! – воскликнул ее брат.

– Как и отца, – ответила девочка, не сводя с меня глаз. – И тебя тоже, брат. Только не рассказывай, что ты не молишься нашим богам. Я знаю. – Потом Стиорра посмотрела мимо меня на Алдвина, и взгляд ее окаменел. В этот миг она так сильно походила на мать, что мне стало больно.

– Отец, позволь мне, – сказала дочь и снова протянула руку.

Я отдал ей Осиное Жало.

– Нет! – вскричал Алдвин.

Левой рукой Стиорра выдернула клок разодранного платья из-под фибулы, так что обнажилась одна грудь.

– Ты это хотел увидеть, поп? – спросила она. – Так смотри!

– Нет! – заскулил Алдвин. Он согнулся, не отваживаясь поднять глаз.

– Стиорра! – прошептал мой сын.

Но моя дочь не знала жалости. Я наблюдал за ее лицом, когда она убивала священника, и оно было суровым, холодным и решительным. Сначала она рубанула его, взрезав коротким лезвием кожу на голове и шее, затем посекла руки, которыми он пытался защититься. Ее грудь и платье забрызгало кровью, когда она свалила попа двумя новыми ударами в голову, и лишь потом дочь сжала недлинную рукоять Осиного Жала обеими ладонями и с силой полоснула по горлу. Клинок засел, и, крякнув от натуги, Стиорра провела им взад-вперед, перепиливая глотку. Она смотрела, как поп валится, как кровь лужей заливает изображение одной из убегающих от бога-козла обнаженных женщин. Дочь наблюдала за умирающим Алдвином, а я смотрел на нее. По ее лицу всегда было трудно читать, но я не замечал ни малейшего отвращения от устроенной ею бойни, только нечто вроде любопытства. Когда священник задергался и стал издавать булькающие звуки, она даже слабо улыбнулась. Пальцы попа заскребли по плиткам пола, потом он сильно выгнулся и затих.

Стиорра протянула мне меч рукоятью вперед.

– Спасибо, отец, – ровным голосом произнесла она. – Теперь мне надо умыться.

Прикрыв наготу разодранным, пропитавшимся кровью платьем, девочка вышла из комнаты.

– Господи Исусе, – едва слышно промолвил сын.

– Твоя дочь, ничего не скажешь, – заметил Финан. Потом подошел к трупу и ткнул в него ногой. – И вылитая мать, – добавил ирландец.

– Нам нужно шесть возов, – сказал я. – По меньшей мере шесть.

Финан и Утред все еще смотрели на мертвого попа, который ни с того ни с сего выпустил газы.

– Шесть возов, – повторил я. – Запряженных лошадьми, не волами. И предпочтительно груженные сеном или соломой. В любом случае чем-нибудь тяжелым. Бревнами, например.

– Шесть возов? – спросил ирландец.

– Самое меньшее, – ответил я. – Причем к завтрашнему дню.

– Зачем, господин?

– Потому что мы едем на свадьбу, разумеется, – пояснил я.

И так оно и было.

Глава третья

Под церковью отца Креоды имелся похожий на пещеру подвал, причем такой просторный, что он выходил за пределы стен храма, которые поддерживали массивные каменные колонны и арки. Стены подвала тоже были из камня – больших, грубо отесанных блоков, а полом служила утоптанная земля. Если не считать кучи каких-то древних костей на каменной полке у восточной стены, помещение было пустым, темным и затхлым. Построили его наверняка римляне, хоть я и сомневаюсь, что в их дни ближайшей сточной канаве позволили бы просачиваться через кладку.

– Вонь стоит даже в храме, – уныло сказал отец Креода. – Если только ветер не с востока.

– Дерьмо ползет через каменную стену? – Я споткнулся в темноте о высокий порог и не испытывал особого желания это выяснять.

– Постоянно, – ответил священник. – Потому что штукатурка осыпалась.

– Так заделай смолой, как швы у лодки. Проконопать лошадиным волосом и залей варом.

– Варом?

– Его можно купить в Глевекестре. – Я вглядывался в темноту. – Что за кости?

– Неизвестно. Были тут еще до того, как леди Этельфлэд построила церковь, и мы не хотим тревожить их. – Креода осенил себя крестом. – Призраки, господин, – пояснил он.

– Продай кости в качестве реликвий, а на вырученные деньги купи новый колокол.