Читаем Пустой мир 2. Война за престол (СИ) полностью

На стороне наступающих был профессионализм солдат и качественное превосходство в лучшем вооружении. А на стороне защитников, потерявшим большую часть профессиональной армии в предыдущих боях и сейчас почти полностью состоявшей из резервистов и наспех подготовленных выпускников новых армейский наборов, было количественное преимущество из-за подхода резервных частей. Ни одна из сторон не собиралась уступать, ни одна из сторон и не думала сдаваться, не считаясь с потерями, растущими с каждым днем. А разделяющая противоборствующие стороны нейтральная полоса, проходившая по улицам, перекресткам и дорогам, заглядывая внутрь зданий и проходя через коридоры и стены, какие порой только и разделяли противников, продолжала покрываться трупами и остовами взорванной бронетехники. Весь мир между отрядами противника сжимался порой до узкого коридора шириной в пару метров, которые не получалось даже перебежать из-за шквального огня противника, открывающегося каждый раз, как только показывалась любая возможная мишень. Огонь вели даже по медикам и санитарам, пытавшимся вынести из боя раненых.

Шаттлы Михаэля обстреляла диверсионная команда фларских войск, забравшаяся на крышу одного из небоскребов и ведущая огонь из спаренных импульсных орудий по любым воздушным объектам в этой зоне, но уже через несколько минут их уничтожили ответным огнем лазерных излучателей.

Высаживать отряды пришлось прямо на улице, на бывшей площади, где когда-то находилась крупная городская развилка, а так же находился один из памятников, от которого все равно почти ничего не осталось после того, как по площади отработала артиллерия тристанских войск, превратившая окрестные здания в щерящиеся бетонными обломками скелеты опорных конструкций. Сейчас же, после того, как ценой больших потерь и усилий удалось отодвинуть тристанские войска, так что они больше не могли прицельно обстреливать площадь, здесь организовали что-то вроде посадочной площадки, хоть и действовать приходилось предельно быстро.

Шаттлы опускались на один заход, выбрасывали подкрепление и снаряжения, после чего все бегом мчались в ближайшие подвалы и бомбоубежища, поскольку тристанские наводчики, дежурившие на крышах высотных зданий, просматривающие воздушные пути к площади, докладывали батареям дальнобойной артиллерии о подлетающих кораблях. Так что на высадку оставалась всего лишь три или четыре минуты, после чего на площадь начинали сыпаться плазменные снаряды, выжигавшие в такие моменты все, что еще оставалось.

Гордой и достойной высадки, как вначале предполагал Михаэль, у него не получилось, пришлось, как и простым солдатам, выпрыгивать на оплавленный и перепаханный взрывами керамит площади, после чего, срывая дыхание, бежать к ближайшему укрытию, где уже стояли бойцы, призывно махающие руками и все время посматривающие на небо, где в любом момент могли появиться яркие точки приближающихся плазменных снарядов. Их гористарский граф уже не успел увидеть, буквально скатившись по ступенькам вниз, когда небо все-таки разорвал так до боли всем знакомый свист, предвещавший появление артиллерийских снарядов, выжигавших перед собой сам воздух. И только потом уже в спину отдало сильным жаром взрывной волны, накрывшей солдат, не успевших закрыть защитную дверь. Если бы в этот момент на нем не было боевого костюма, рассчитанного и не на такие перепады температур, то, скорее всего, спину сожгло бы до костей, а так отделался лишь легким шоком от происходящего.

Артобстрел площади продолжался примерно две минуты, наполненных непрерывными разрывами, грохотом и вполне ощутимой тряской, от которой качались временные светильники на потолке. Централизованного освещения здесь не было после боев за электростанцию квартала, в ходе которых та оказалась почти полностью разрушенной. О бесперебойной подаче энергии можно было забыть, войска на местах обходились автономными генераторами и переносными установками зарядки. И эти две минуты казались непривыкшему к подобному гористарскому графу целой вечностью, в ходе которой он успел умереть и был похоронен в этом грязном и вонючем подвале, забитым ящиками со снаряжением и боеприпасами, солдатами, ранеными и дроидами. Воняло кровью, потом, горелым железом и озоном, так что не выдерживали даже фильтры боевого костюма, пропускающие эту вонь внутрь. Михаэль брезгливо поморщился, заодно порадовавшись, что сейчас его лицо закрыто шлемом, и солдаты не могут увидеть это выражение лица.