− Которое я утаил от следствия, прикрывая ваши шкуры. И дневник её выкрал, не дав следакам изучить, и документы со вскрытия подделал, чтобы о беременности ни слова не было. А ты думал, из-за чего меня из органов поперли? Я сам тогда только чудом не сел. Без дневника и записки у них ничего на вас не было. Да, встречались. Да, любили. На этом статью «Доведение до суицида» не пришьёшь.

− И ты всё это время молчал… Сука, Дём! Как так-то? – Я был ему благодарен, за то, что вытащил, прикрыл нас дебилов ценой собственных пагонов.

− Молчал, иначе бы вы со Стасом совсем с катушек съехали. Вы же неадекватны были оба. А потом разъехались в разные стороны.

− Беременна… мать вашу… − Я провёл ладонью по волосам, не мог поверить в услышанное. Даже предположить такого не мог. − Что она написала в том письме?

− Что и тебя, и Стаса любит, но выбрать между вами не может. От кого из вас ребенок, не знает. Она сама довела себя до такого состояния. Не решилась с вами двумя поговорить, не смогла. Может, боялась, не знаю. Вот и выбрала вот такой ужасный способ со всем покончить.

− Стас знает об этом?

− Нет. Не знает. Я ничего ему не говорил. Но никто из вас не был причиной её смерти. Она просто запуталась. Хватит винить друг друга. Её не вернешь, а вы ещё можете наладить отношения.

Странно, но тот разговор дал некое успокоение, будто была поставлена какая-то точка, и дал повод прекратить войну с Францем. Но вместе с тем, он усилил сожаление, что не получилось, не сбылось, а могло все быть по-другому… Я столько лет в каждой искал ее черты, и не находил, сравнивал всех с ней и все было не то. А потом, это просто вошло в привычку и стало спасением от одиночества, ощущение которого с каждым годом лишь усиливалось. Наверное, это возрастное. Тушу сигарету и выхожу за оградку. Звонок телефона неожиданно нарушает тишину кладбища, разрывая ее, напоминая, что за воротами этого места продолжается течение жизни и что ничего не стоит на месте.

– Привет! – голос Даяны окончательно возвращает меня из воспоминаний в реальность. – Ты сегодня приедешь?

– Даяна Павловна, на часах два часа дня, а вы уже интересуетесь планами на вечер, это на вас не похоже. Что-то случилось? – Даяна смеется.

– Меня пригласили на одну встречу, но я посмотрела в календарь и поняла, что сегодняшний вечер может быть занят тобой, – последние года, я неизменно в этот день приезжал к ней

– Я не смею мешать твоим планам. Расскажешь потом, как прошло свидание.

– Слав, это ерунда, я отменю все если…

– Иди, а то Рус обидится, – произнес, садясь в машину и поворачивая ключ в замке зажигания.

– Ты в курсе? Усманов, ты свахой заделался или уже списал меня? А я об этом даже не в курсе, – возмущение Даяны, заставило меня расхохотаться, значит, точно Руслан яйца подкатил.

– Просто предположил. Он на тусовке Герцена так слюни на тебя пускал, что я не смог сказать ему, что ты занята, – переключившись на громкую связь, выехал с парковки, направляясь обратно в офис.

– Теперь точно никуда не пойду.

– Ну и зря, нормальный мужик, хватай пока в руки идет. Я никуда не денусь, не переживай, – ее смех прокатывается теплой волной по телу.

– Знаешь Усманов, за что ты мне нравишься?

– Что я красивый?

– Уникальный. Красно-книжный экземпляр.

– Цените меня Даяна Павловна и оберегайте.

– Засранец, хоть бы для вида застеснялся.

– Мне не ведомо стеснение.

– Я тебя обожаю, – произнесла Дая, явно улыбаясь. Этот незатейливый разговор окончательно стер тень тоски, навеянную кладбищем и я был ей за это благодарен.

Глава 20